Я не имела с ним контактов долгие недели! Что он сказал?
— Не знаю, — запинаясь, пробормотала Милли. -Прости, Джесс, наверно, он всего лишь хочет лично с тобой попрощаться…
— Откуда он знает, что я ухожу?
Что еще он может сделать с ней?
Когда они наслаждались тропическим раем, бог весть сколько времени назад, она свято верила каждому слову, которое говорила ему. Она уверяла себя, что их очень короткая связь счастливо закончится и все пойдет по-прежнему. Так она твердила себе. Но его образ вползал в сознание и путал мысли.
Она едва знала этого мужчину. И то, что он словно приклеился к ее сердцу, не должно вызывать беспокойства. Просто она не привыкла заводить любовника на уикенд. Конечно, ей придется немного поработать, чтобы избавиться от мыслей о нем. Она ведь не каменная.
Они даже не были задушевными друзьями, мысленно повторяла она. Между тем часы складывались в дни, дни в недели, а мысли о нем по-прежнему вызывали чувство утраты и горя. Время вылечит ее от подобной глупости, надеялась Джессика.
Но вскоре она открыла, что время на пару с судьбой устроило против нее заговор.
— Он владелец этой компании, Джесс… — Голос у Милли смущенный и взволнованный. Джессика поняла, о чем она думает. Начальница окончательно потеряла голову. Последние несколько недель с ней что-то происходило. А теперь она и вовсе распрощалась со здравым умом.
Джессика прокашлялась и попыталась восстановить хотя бы зародыш самоконтроля.
— Ты права. Пойду прямо сейчас. — Озабоченное выражение на лице секретаря сменилось облегчением. Джессика не собиралась встречаться с Бруно Карром. Но Милли не должна об этом знать. Джессика встала, аккуратно заправила волосы за уши и состроила бодрую улыбку.
— Где он?
Вежливый взгляд, немного удивленный, но определенно сдержанный. Милли явно думает, что я свихнулась, подумала Джессика.
— У себя в офисе. Он сказал, что ждет тебя через час.
Пусть ждет.
— Пойду прямо сейчас. — Она посмотрела на стол. Бумаги занимали всю свободную поверхность. Джессика наугад взяла два документа и вручила секретарю. Несколько месяцев назад ее вдохновляла работа, лежавшая перед ней. Теперь она ее не интересовала. У нее возникло безумное желание провести рукой по гладкой твердой деревянной поверхности и смотреть, как листы бумаги крутятся и беспомощно падают в корзинку для мусора, стоявшую на полу. — Отвечай на звонки мне, хорошо, Миллс? И пожалуй, отложи мою встречу сегодня в полдень с Джеймсом Паркером. Я не уверена, что быстро вернусь после встречи с мистером Карром. И вообще вернусь ли.
— Конечно.
Разве теперь ты не чувствуешь себя лучше, Миллс? — хотелось сказать Джессике. Теперь, когда я веду себя как и полагается данному персонажу. Пусть это всего лишь игра, лицедейство?
Она сняла со спинки стула жакет и надела. После бесконечной зимы наконец пришло тепло. И весна вроде бы нехотя прощалась с холодом. А Джессика пребывала в неопределенности. На деревьях раскрывались маленькие почки. Нарциссы просовывали желтые головки сквозь траву. Пальто возвращались в гардеробы, в ежегодную летнюю берлогу. Джессика едва ли замечала происходившее вокруг. Она знала только, что небо бывает ярко-красным, а солнце пурпурным. В оцепенении она приходила в офис, в оцепенении работала и в оцепенении возвращалась домой.
— Увидимся утром! — окликнула ее Милли. Джессика обернулась и посмотрела на секретаря.
— О да, увидимся утром. — И ушла. Скорей из офиса — и быстрым шагом к метро. Несколько остановок. А вот ей и выходить. Она представила Бруно, ждущего ее у себя в кабинете, и с облегчением вздохнула, увидев свой дом.
Как она мечтала увидеть Бруно! Просто невероятно, как неодолимо ей хотелось увидеть его!.. Один уикенд пробудил в ней чувства, которые она подавляла всю жизнь.
Она всунула ключ в замок, закрыла за собой дверь. И сделала то, что теперь делала всегда, возвращаясь домой. Сбросила туфли, опустилась на софу и закрыла глаза. Ее ждала уйма дел, но сама мысль о том, что их придется выполнять, вызывала слабость. Корзинка с бельем, которое нужно погладить, будто вела самостоятельную жизнь и росла день ото дня. Надо что-то предпринять, иначе придется звонить в службу быта, чтобы они приехали и забрали белье. В раковине громоздилась грязная посуда, и некоторые тарелки лежали там уже несколько дней. Она даже не позаботилась залить их водой. Теперь остатки еды затвердеют, и их придется отдирать слой за слоем.
Но ничего, казалось, не имело значения. Одна мысль крутилась в голове, возвращалась снова и снова, принимала другой вид, меняла позиции, но никогда не уходила.
Как они могли?
Джессика раскинулась на софе и тихо
