сводил с нее глаз. Ты не ответила на мой вопрос.
— Нечего отвечать. — Сердце опять пустилось в бега с удвоенной скоростью.
— Что, если я скажу, что больше никогда не трону тебя пальцем?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Мы могли бы просто жить под одной крышей.
— Это довело бы меня до сумасшествия! — вырвалось у Джессики. Слезы брызнули из глаз. Разве она сумеет сохранять оборону, если он играет не по ее правилам?
— Я понял твое послание. — Он резко встал, глядя на нее. Руки в карманах.
— Ты не понимаешь! — Умоляющий взгляд встретился с голубыми льдинками.
— По-моему, понимаю. Забудь о моем вопросе. Ты права. У меня есть работа. Оставляю тебя, отдыхай. Вечером я позвоню матери, не сможет ли она приехать и помочь нам.
— Твоя мать?!
— Доброй ночи, Джессика. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я буду внизу в кабинете.
— Подожди, Бруно. Почему бы нам не поговорить? — Джессика почувствовала себя словно перед пропастью. Она уже была готова признаться ему во всем и ждать последствий.
— Говорить не о чем, — мягко возразил он. — Не стоит вступать на путь, где желаемое достигается силой. Мы два человека, которые случайно встретились на дороге. С тобой произошла беда. Значит, в этом пункте надо менять направление.
Он ушел. Джессика съежилась в постели. Все кончено. Из-за ребенка он сделал последнее усилие помириться с ней. А она не нашла правильных слов. Да и есть ли они?
Прошлое и настоящее переплелось в голове. Она выключила свет и с сухими глазами ждала, когда потемнеет небо. В доме ни единого звука. Джессика бы не удивилась, узнав, что он уехал. Уехал, чтобы найти настоящую женщину вместо нее, подавленной и заторможенной. Ведь она даже не смогла выразить того, что у нее на уме. А раньше не считала нужным говорить полную правду.
Джессика открыла глаза. Сквозь занавески лился свет. Раздался стук, но она так и не поняла, что ее разбудило, — звук или свет. Часы на руке, которые она не сняла, показывали чуть больше восьми.
Рубашка мятая. Волосы в беспорядке. На лицо даже ей страшно посмотреть. Если Бруно до сих пор не испытывал к ней отвращения, то сейчас ему грозило еще одно открытие.
Джессика смотрела, как поворачивается ручка двери. А сама отчаянно пыталась привести лицо в порядок. Пусть хоть немного походит на человеческое, а не на физиономию зомби, только что вылезшего из могилы. Наконец она состроила улыбку, которой и встретила высокую темноволосую женщину. Вошедшая дама была одета в кашемировый костюм. Ее шею в три ряда обвивали золотые нити.
Если это домоправительница, то я королева Англии, подумала Джессика и продолжала улыбаться. Дама подошла к кровати. Постоянная улыбка может показаться ей маниакальной, мелькнуло в голове у Джессики. Она позволила мышцам рта немного расслабиться.
— Вы, должно быть, догадываетесь, кто я. — Едва женщина заговорила, Джессика уже точно знала, кто эта дама. Возраст, внешность, манера говорить. Сердце у нее заныло.
— Видимо, вы мать Бруно. — Джессика почувствовала себя в невыгодном положении: в постели, в рубашке ее сына. И еще один огромный минус беременность. Но такие элегантные, хорошо воспитанные женщины умеют вести разговор на равных. У пришедшей было угловатое, с твердыми чертами лицо, как у сына, хотя время слегка замаскировало пугающую властность.
— Виктория. — Она сделала несколько шагов. Если ее и огорчали обстоятельства, заставившие покинуть спокойное загородное поместье и приехать в Лондон, то виду она не показала. — И вы, конечно, Джессика.
— Очень рада познакомиться с вами, — солгала Джессика.
— Рады? — Яркие проницательные глаза изучали ее. — Я бы хотела сказать то же самое, но боюсь, это прозвучало бы абсолютной не правдой.
Прекрасно, обойдемся без обиняков, подумала Джессика.
— Я приехала вчера вечером по просьбе Бруно. Он собирается за границу на несколько дней и полагает, что в сложившейся ситуации мое присутствие может быть полезным.
Джессика не нашла слов и с несчастным видом кивнула.
— Мне нет нужды вам объяснять, как, с точки зрения матери, я огорчена нынешним положением.
— Ну, — Джессика чуть было не вспылила от неожиданного потрясения, но взяла себя в руки, — мне не хотелось бы показаться грубой, но, с точки зрения человека, который находится в центре «нынешнего положения», могу заверить вас, что это не ложе, усыпанное розами.
Первый раз искорки смеха сверкнули в глазах женщины, но она промолчала, очевидно занятая шторами. Раздвинув шторы, она села в эркере у окна, придвинув стул. Джессика исподтишка наблюдала за ней.
— Я всегда надеялась, дорогая, что Бруно порадует свою мать настоящей свадьбой со всеми атрибутами…
