доступные.
— Это сказала тебе моя мать? — грозно прорычал он. Но Джессика видела, что он ошеломлен. — Значит, вы сидели вдвоем и за чашкой чая сплетничали на мой счет?..
— Да, то и дело звучало твое имя, — пожала плечами Джессика, по-моему, это объясняется обстоятельствами.
— И какие еще драгоценные тайны она открыла тебе?
— Она рассказала, что, когда тебе было три года, ты достал тюбик ее губной помады, раскрасил лицо и надел туфли на высоких каблуках, в которых и полетел с лестницы. — Джессика не удержалась от улыбки, представив себе Бруно в три года. Он хмуро смотрел на нее. — Кстати, мы отклонились от темы. Почему ты здесь? — Джессика попыталась вернуть его на боксерский ринг. И почти упустила тот факт, что Бруно Карра надо держать на приличной дистанции.
— Вернемся. — Он вытянул ноги, закинул руки за голову и погрузился в молчание.
— Итак? — напомнила о себе Джессика.
— Моя мать не ожидала, что ты ей понравишься. Когда я первый раз по телефону объяснил ей положение, она пришла в ужас. И конечно, проклинала тебя за происходившее.
— О, конечно, — саркастически согласилась Джессика. — Ведь ангел Бруно не мог быть замешанным в плохую историю!
— Увидев тебя, она, кажется, изменила свое мнение.
— Ты имеешь в виду, она думает, будто ты отчасти тоже ответствен за положение? Ты изумляешь меня!
— Я имею в виду, она ожидала, что ты похожа на моих обычных подружек.
— Ax! — Теперь Джессика не понимала, в каком направлении движется разговор. Но ясно, остановить его она не сможет, даже если захочет. А она захочет?
— Не перебивай! — приказал он. Джессика не стала напоминать, что она и не перебивала. — Я приехал сюда, набравшись духу, чтобы сказать речь. А ты должна сидеть и слушать. Моя мать, которую я люблю и мнение которой высоко ценю, кажется, думает… — Голос замер, он нахмурился и осуждающе посмотрел на Джессику, будто это она несет вину за его неспособность продолжать свою речь.
— Я не перебиваю, — напомнила Джессика. — Ты говорил?..
— Моя мать, кажется, думает, что ты мне подходишь.
От удивления Джессика открыла рот. Если бы его мать сказала, что Джессика — актриса, номинированная на «Оскара», она бы удивилась меньше. Ни о чем подобном они не говорили. Виктория откровенно демонстрировала, что отстраняется от любых намеков на сватовство.
— Она думает, что я стану лучше с женщиной вроде тебя.
— Вроде меня? Я не участвую в цирковом представлении! Что ты имеешь в виду, говоря «вроде тебя»? Не думаю, чтобы твоя мать отзывалась обо мне в таком тоне! — Глаза повлажнели, она сморгнула слезы.
— Господи! Конечно, нет! — Он встал, провел пальцами по волосам и зашагал по комнате. — Ты не облегчаешь мне задачу. — Он остановился перед ней. -Кажется, она думает, что ты и я хорошо подходим друг другу, и, по-моему, она права. — Джессика открыла рот, но он поднял руку, словно просил ее помолчать. Потом тяжело опустился на софу рядом с ней. — И это не имеет никакого отношения к малышу. Конечно, ребенок уравновесит положение. Но суть в том, что мне хорошо с тобой, я наслаждаюсь твоим обществом. Даже если ты половину времени стараешься избегать ответов на мои вопросы, а вторую половину времени сама задаешь их.
Сердце Джессики стучало все быстрее и быстрее. Она с трудом дышала. Помолчи, приказала она себе. Иначе все может получиться совсем не так, как нужно.
— Ну? — с вызовом бросил он. — Почему ты не кидаешься в атаку?
— Жду, пока ты закончишь свою речь. Мне не хочется слушать обвинение, будто я перебиваю тебя.
— Ты опять! Ты сбиваешь меня с мысли! — Он сверкнул глазами. — Ты так делаешь с первого дня! Я не привык все время обороняться при встречах с женщиной. Обычно в мою сторону летят только случайные соломенные стрелы!
— Я знаю, Бруно, к чему ты привык. Поэтому брак между нами и невозможен. У нас ничего не получится. Ты не привык к женщинам, похожим на меня. Что бы ни говорила твоя мать и как бы ты ни соглашался с ней, в конце дня ты должен отдыхать с девушками другого типа. Разве не так?
— Да, то же самое я говорил себе последние несколько недель, пробормотал он.
— Что именно?
— Сама знаешь! — Он склонил голову набок и одарил ее победной, какой-то мальчишеской улыбкой. Джессика озадаченно нахмурилась. Оказывается, мне больше нравятся интеллигентные, любящие командовать…
— Я не люблю командовать!
— Противоречие — любимый женский стиль беседы.
Джессика напряженно вслушивалась в каждое слово.
— Оказывается, что… — начал он и оставил предложение незаконченным.
— Я хотела бы, Бруно, чтобы ты четко объяснил свою мысль.
— Потому что ты не можешь дождаться, когда я уйду?
— Нет.
— Значит, ты не хочешь, чтобы
