я уходил? — Он лукаво улыбнулся. Она покраснела. — Моя мать убеждала меня, что, по ее мнению, ты не так враждебна ко мне, как любишь показывать…
— Она так и сказала? Так и сказала? — Предательница, подумала Джессика.
— Да. А ты что скажешь?
— Разве это имеет значение? — вздохнула она. — Неважно, сколько дорог мы проходим. Кончаем мы всегда тем, что возвращаемся к тому месту, откуда начали путь. В случае, если ты не догадываешься, это значит, дороги никуда не ведут.
— Не согласен. Ведь я говорил тебе, что много думал?
— По-моему, говорил.
— Ведь я не противен тебе, Джессика? Признай это. Даже напротив. Разве не так? Я только растормошил тебя, и это тебя пугает. Поэтому, когда мы вернулись в Англию, ты не захотела продолжать то, что было между нами. Ты боролась со мной каждую минуту. А из этого следует, что ты вовсе не безразлична ко мне. Ладно, теперь я выложу все карты на стол и скажу тебе, что, по-моему, ты…
— Не смей этого говорить! — Привычная паника охватила ее. Он собирается исследовать ее чувства? Эти игры уже стояли комом в горле. Какой в них смысл? Ведь все равно ничего не изменится.
— Почему? Потому что ты можешь убежать?
— Ты за этим пришел сюда, Бруно? — спокойно спросила она. — Чтобы радоваться еще одной победе?
Он озадаченно и смущенно посмотрел на нее. А Джессика слишком пала духом, чтобы понимать происходившее. Ведь он только что удачно завершил огромную часть блефа, заставил ее раскрыть карты. В таком большом спектакле он, вероятно, не играл никогда в жизни.
— Нет, я не за этим пришел сюда. Джессика стрельнула в него взглядом, удивленная его словами.
— Я приехал сюда, чтобы сказать тебе.., кажется, что.., короче, моя мать сложила два и два… Чтобы быть честным.., для нее это любимое занятие, чтобы занять время, анализировать поступки людей, угадывать мотивы поведения. Вряд ли у тебя найдется немного виски? — Она покачала головой, и он продолжал, покраснев:
— Если ты и вправду хочешь знать, то тебе удалось вытащить ковер у меня из-под ног…
— Ковер? Какой ковер? Ради бога, о чем ты говоришь?
— Ты заставила меня влюбиться в тебя. — Он с вызовом посмотрел на нее. Его признание так ошеломило Джессику, что несколько секунд она с открытым ртом разглядывала его. — С тех пор как я вернулся в Англию, я думаю только о тебе. Я был абсолютно уверен, что ты позвонишь мне. Но когда этого не случилось, я подумал, мол, ну и ладно, не имеет значения. Фактически это самый лучший вариант, какой мог быть. Я пытался вернуться к привычному образу жизни и развлечениям. Я даже несколько раз назначал свидания другим женщинам. Но получался нелепый фарс. Я всех сравнивал с тобой и скучал по тебе.
— Ты спал с другими женщинами?
— Не думаю, что я бы смог, даже если бы хотел, ответил он с сухим, ироничным смехом. — Как бы я смог, когда моя голова занята тобой?
Джессика почувствовала, как по лицу расплывается глупейшая улыбка.
— Хорошо, — с удовольствием проговорила она, продолжай.
— Хорошо? — Он чуть-чуть поерзал на софе. -Проклятие. Я признался только потому, что знаю ты испытываешь ко мне точно такие же чувства… Или нет? — Он помолчал. — А ты — нет?
— Я.., ну да… Ты мне тоже очень нравишься… -Джессика мысленно улыбнулась.
— Только нравлюсь?
— Ну, наверно, нечто большее.
— Ты имеешь в виду, что ты глубоко, неодолимо, страстно влюблена в меня?
Джессика засмеялась и нежно посмотрела на него. Потом, медленно передвигаясь по софе, прижалась к нему и услышала через рубашку стук его сердца.
Бруно протянул к ней руки и погладил по голове. Он целовал ее волосы, гладил их и снова целовал.
— Я могу быть хорошей, — тихо говорила она. — Ты тоже вытащил ковер у меня из-под ног. — Она обратила к нему лицо. И сердце, которое с момента его появления совершало странные прыжки, успокоилось и заняло свое место. Я думала, что могу обойтись без мужчин. Я и в самом деле могу. Но я обнаружила, что не могу без тебя. Что ты мне подходишь, как сказала бы твоя мать.
— Что ты имеешь в виду? — Он шутливо принял обиженный вид, потом поцеловал кончик ее носа и очень нежно погладил шею. — Ведь я не выступаю в цирковом представлении, ты же знаешь.
— Мне была невыносима мысль, что я выхожу замуж за человека, который меня не любит. И я не могла расстаться с тобой, но и не хотела быть связанной только нашим ребенком. Я разрывалась.
Он улыбнулся и очень крепко поцеловал ее. А потом спросил:
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Знаешь, Бруно Карр, по-моему, это возможно.
ЭПИЛОГ
— Мама! Мама! Мама!
Джессика посмотрела на дочь. В свете мерцающих вечерних теней она увидела яркие сияющие глаза и радостную улыбку. А чуть выше — улыбку Бруно. Они встретилась
