Заложник

что дело о покушении закрыто, он вздохнул свободно. Но не преминул задать вопрос: а кто же все-таки стоял за неудачливыми стрелками? Ему доложили, что столичные к этому делу – никаким боком. Все «наседки», «кролики» и прочие стукачи в один голос донесли, что московский криминал в этом деле не замешан. Политических противников органы тоже «пробили» – ни ухом ни рылом. Следовательно, концы нужно было искать в прошлых делах, скорее всего, в региональных. Но единственный регион, с которым г-н Михайлов имел дело, – Томск.
Или Амжеевка…
Таким образом, противники поменялись местами: теперь уже Вертяков был приговорен. Но не подозревал об этом.
Впрочем, он был из тех, кто опасность чует лучше, чем кошка – мясо.
Он шкурой ощущал, что из Москвы исходит серьезная угроза, но досконально разобраться и встретить опасность лицом к лицу он не мог и не хотел. Поэтому дрожал и нервничал, срывая зло на подчиненных.
– Элла! Где ты там?
– Я здесь, котик. Что ты так разволновался?
В дверь заглянула бессменная помощница главы районной администрации. Элла Арнольдовна, впрочем, была не просто секретарем-референтом. За годы совместной работы она стала подельницей. И если что – загудела бы она по той же статье, что и шеф, пожалуй. А может, и посерьезнее.
Кроме того, она имела и другой подход к шефу. Ее проворные губы приносили ему расслабление и уверенность в том, что все проблемы в конце концов благополучно разрешатся. И дважды в день секретарша опускалась на колени у мягкого кресла начальника и расстегивала ему ширинку…
Впрочем, в последнее время она, похоже, тоже начала борзеть, понимая, что удача куда-то упорхнула и земля уходит из-под ног ее босса. Выбила солидную прибавку к жалованью, а кроме домашнего кинотеатра вытребовала DVD-установку с караоке себе в приемную – и теперь Борису Тимофеевичу в отсутствие посетителей приходится слушать из-за стенки ее писклявые завывания: «Нас не догонят!…» или «Миллион-миллион-миллион алых роз…» А еще и фамильярничать себе позволяет в служебное время.
Котик…
– Ты с кем меня соединила, Элка?
– А что? – покачивая бедрами, Элла Арнольдовна подошла к Вертякову и встала подле так, чтобы ее пухлые, но приятные коленочки уткнулись прямо в бедро Бориса Тимофеевича.
Он тут же начал возбуждаться:
– А ничто, дура ты старая! Неужели разучилась различать порядочных людей и бандитов отмороженных, подонков и сволочей?!
– Так у нас все звонки от порядочных сволочей, – скаламбурила секретарша, наклоняясь так, что из декольте едва ли не вывалились обширные груди.
Вертяков, не отрывая взгляда от этой картины, продолжил воспитательную работу:
– Ты мне свои подколки брось. Раньше у тебя рот правильно открывался. Для того дела, для которого и предназначен.
Он поправил рукой член, который уже оттопыривал брюки.
– А теперь не по рангу хайло разеваешь. Смотри, уволю!
– Напугал ежа голой жопой! – вскипела Элла. – Нравится, когда в рот беру? А когда правду-матку тебе в глаза режу – не нравится, значит? Уволь, касатик, рискни здоровьем. Да на первой же сделке запалишься. Раньше хоть братец уголовный прикрывал. А теперь? Где он, где?…
– Уйди лучше, – сощурил глаза Вертяков, – с глаз моих. От греха подальше.
Он обиженно засопел, потому что секретарша посмела затронуть святое – брата.
И хотя Элла Арнольдовна склонила свою подмалеванную физиономию почти к животу начальника – у того желание резко пропало.
– Иди в жопу! Кому говорю?
Секретарша отпрянула.
– Так, значит. Угу. Я тебе припомню это, Борюня.
И вышла, виляя задницей еще более демонстративно. Дверь за собой захлопнула так, что подпрыгнул от неожиданности даже президент на портрете, висящем над обширным рабочим столом Вертякова.
– Ага. Припомни, сука! – запоздало крикнул ей вослед Борис Тимофеевич.
И снова на него навалились печальные мысли о пропавшем брате.
Не бывает так, чтобы человек пропал бесследно. Бывает, конечно, что кто-то и пропадает. Но то – разве люди? А областной смотрящий – не та фигура, кому исчезать положено. А вот, поди ж ты, исчез. Исчез в тот момент, когда должен был прогреметь на весь преступный мир – провести совместную операцию воров с ОМОНом никому пока не удавалось. Не удалось и ему. Но Вертяков никак не мог понять, что могло случиться.
Брат вечером перед мероприятием рассказывал, что все идет как по маслу. Что с омоновским комбатом он закорешился – и тот сам поведет роту на штурм логова наркоторговцев. Что даже вертолеты поддержки будут обеспечены…
Так куда все это делось? Катера, люди, братва и менты, вертолеты? Как корова языком