Заложник

испарилось куда-то не без его ведома, но и тут нашлось кому словечко замолвить. А вот когда молодое пополнение воевать учил, то перестарался – загудел под трибунал. В дело о причинении телесных повреждений подчиненным вмешался Комитет защиты солдатских матерей. Устроили показательный процесс, лишили погон, отправили за колючку…
Но сейчас Витя не сильно переживал по поводу прошлого.
– Должен. Быть. Порядок, – раздельно и с нажимом произнес он. – Когда его нет – самим же хуже. Дело воров – бабки собирать, и желательно побольше, а не палить друг в друга почем зря. На это ментов поганых хватает. А если спекся кто, то на зоне срок мотать честно, не ссучиться, не крысятничать. Для порядку и смотрящие назначаются – разводить краями, если нужно, зоны греть, вопросы решать.
– Ну и решайте, – Мясник безнадежно махнул рукой, – сто раз я это слышал. Мы-то тут при чем?
– Решим, не переживай, – хмыкнул Витя, – а вы тут при том лишь, что все мы одно дело делаем. Твои ребята от моих ничем не отличаются. С точки зрения уголовного кодекса – те же бандиты. Поэтому никуда вам не деться – придется организовываться.
– Чего? Типа под вас лечь? Не будет этого. Кончилось время старых понятий. Сейчас не получится по нарам рассиживаться, отдыхать и малявы с указявами направо-налево слать, сейчас работать надо. Каждый день с утра до вечера. Самому пахать. А ваши урки решили, что мы, рискуя жизнью, на них ишачить станем? А они наши бабки в общак складывать? То есть в собственный карман… Нет уж!
– Дурак ты, братец, – вздохнул Спец. – Вот ляжешь на нары, поскольку адвокату платить нечем, а в живопырке одна баланда. Неужели хотя бы сытно и нормально поесть не захочешь? К куму на поклон побежишь?
Мясника перекосило, но он, сдерживаясь, продолжил отбиваться.
– Да лучше уж баланду хлебать, чем свое кровное добровольно вам нести. У нас – свои порядки. И протухлую вашу воровскую идеологию нам не навязывай. Она вся сводится к тому, чтобы у своих же бабки забирать. И кто из нас крысы? Короче, валитека отсюда…
– Это твое последнее слово?
При этой фразе те, кто приехал со Спецом, аккуратно нащупали в карманах, за поясами, в подмышечных кобурах рифленые рукоятки пистолетов. А Мясник гордо выпрямился и презрительно посмотрел на Витю сверху вниз. Рядом с ним, плечо к плечу, стояли его верные рыцари – Киллер и Рэмбо.
– Еще раз спрашиваю – так и не иначе?
– На том стоим! – вдохнув полной грудью, высокомерно ответил Мясник.
– Ну, тогда сейчас лежать будете! Гаси крыс, братва!
И началась бойня.
Несмотря на примерное равенство сил по численности и агрессивности, одна сторона совершенно не была готова к заранее спланированному нападению. Огнестрельное оружие беспредельщиков, если и имелось у кого, оставалось в машинах. А с финками да удавками против стволов не слишком повоюешь. И никакие приемы каратэ вместе со всеми на свете дзю-до не помогут, когда в тебя летит маслина, выпущенная почти в упор…
Лишь у двоих оказались с собой пистолеты, но сделан был всего лишь один выстрел. Это Киллер, обладающий сверхчеловеческой реакцией, успел выхватить наган и, направив ствол в сторону Спеца, спустить курок. При этом он уже падал набок, уклоняясь от летевшей в сторону трибуны пули. Уклонился. Но только от нее одной. И тут же напоролся на вторую, которая легонько клюнула его в переносицу и напрочь разворотила затылок.
Телохранитель Мясника рухнул на дощатый помост, дернулся в последний раз и затих. Из открывшегося черепа вывалились мозги, а кровь, вытекая на доски, просачивалась в щели и капала в черную пустоту, где притаились не дыша случайные свидетели. А сам Киллер промахнулся. Пуля миновала Спеца и, воткнувшись в татуированное предплечье Ньютона, застряла в кости. Уголовник взвыл.
Мясник, не ожидавший такого поворота событий, не успел даже дернуться. Раскаленная металлическая капля прошла сквозь его тело, как сквозь масло, разорвав по пути сердце.
Дернуться успел только Рэмбо.
Несмотря на свою громоздкость, он был очень подвижен. В один миг перемахнув через перила, он соскочил на гаревую дорожку и метнулся вбок, надеясь в суматохе скрыться под трибунами. Но даже его успел опередить синий от наколок уголовник Дмитрий Быков, ранее отзывавшийся на кличку Бык, а ныне прозываемый Ломоносовым. Свое оригинальное погоняло он получил не за светлый ум и энциклопедические знания. Однако, несмотря на такую гуманитарную кликуху, с огнестрельным оружием он обращался с безукоризненным умением.
Пуля вошла Рэмбо точно в левый висок, оставив аккуратную дырочку, и разнесла в клочья правую сторону головы. Рэмбо только успел отметить, что фонарь, находившийся ранее