Заложник

и над поляной разносилось только мерное чавканье.
Не успел еще жирок, сочившийся из мяса, начать застывать на губах, как с дороги послышался ровный рокот моторов. Хозяева жизни насторожились.
Кто посмел?
Несколько мощных, судя по утробному урчанию движков, автомобилей подкатили к едва заметным в зарослях служебным ментовским джипам и остановились. Из-за кустов показались живописные персоны, осмелившиеся нарушить уют и благодать служебного совещания.
Впереди шел высокий загорелый худощавый мужчина, походкой и манерой держаться похожий на английского лорда. Кремовые брюки из грубой брезентухи с последнего показа мод. Сияющие штиблеты. Рубашка из мягкой светло-голубой джинсовой ткани долларов за пятьсот. Нарочито свободный и специально небрежно примятый, модный, темно-синий с отливом пиджак из всемирно известного своей дороговизной голландского торгового дома. Вся эта роскошь и в лесу смотрелась на нем органично. Однако отчего-то казалось, что вся эта мишура не имеет для гостя ни малейшего значения, и в ватнике с кирзачами он выглядел бы не менее импозантно.
За ним шли ребята, которые уже не слишком смахивали на аристократов. Да они и не старались особо. Напротив, пытались выглядеть так, чтобы у встречных не возникало желания им перечить. Некоторые нарочно куртки расстегнули, дабы подмышечные кобуры замечались.
Легко и упруго вожак прошагал мимо опустевшего мангала и приблизился к отдыхающим. Кое-кто вскочил, подтягивая съехавшие с пуза цветастые трусы, кто-то демонстративно остался лежать, крепче вцепившись в шампур. Сидоренков приподнялся на локте, перебросив через задницу часть подложенного пледа, отчего стал похожим на римского патриция в термах.
Лорд остановился в трех шагах и небрежно провел рукой по белым как снег волосам, поправляя немного сбившуюся прядь. Из-под белых же бровей на начальника местной милиции взглянули холодные зеленые глаза. Странно, мелькнула мысль у полковника, у альбиносов вроде бы глаза красные…
– Здравствуйте, господа менты, – вежливо начал разговор гость.
– Угу, – буркнул жирный патриций, соображая, кто к нему пожаловал.
Но не ответить совсем или ответить грубо – означало бы нарываться. А нарываться на стволы, когда ты в одних трусах, не слишком-то сподручно.
И вовсе не умно.
Но Семчук не выдержал:
– А ты кто такой?
– Ай-яй-яй, как невежливо гостей встречаете. Ну да ладно, прощаю. Как-никак одно дело делаем. чтобы недоразумений не возникало и непоняток разных, представлюсь. Гриша Белый я. Временный смотрящий по городу. В законе. По распределению направлен сюда московским сходом в порядке спонсорской помощи вашей пострадавшей братве. И, кажется, успел вовремя. Вы ведь сильно радуетесь, что Кислый исчез? И братков великое множество пропало? И полагаете теперь, что все теперь по-новому, по-вашему станет? А ведь зря. Не станет. Это я вам говорю, Белый. А вы, менты, – серые. И все останется попрежнему. Подумайте-ка хорошенько – и сами поймете, что вам от этого только лучше будет. Забот и головной боли меньше. Но ежели кто настаивает, что мусора, мол, теперь город сами крышевать станут, то мы ему быстренько объясним, в чем он заблуждается. Есть желающие возразить?…
Витя Спец из свиты альбиноса достал верного «макара», с которым не разлучался ни днем ни ночью, и стал любовно протирать его белоснежным носовым платком.
Желающие возразить никак себя не проявили. Лишь только берсерк Семчук вякнул было:
– Ты кого мусорами назвал?…
Его дернул за руку Друздь:
– Забыл?
Он когда-то объяснял бесноватому Семчуку, что «мусор» есть аббревиатура от слов «Московского Уголовного Сыска Оперативный Работник», и ничего обидного в ней нет.
Семчук с досадой вырвал руку. Будь тут его верный Фима, да под грибками, они бы показали этому хлыщу… Но майор Ефимов, к счастью всех собравшихся, не был приглашен на мероприятие.
На вялый протест Семчука блатной и бровью своей белой не повел.
– Ну так что, господа законники? Вы ж сами с головами. Чтобы фуражку носить? Не верю. Вузы заканчивали, диамат, верно, проходили… И знаете прекрасно, что сращивание власти и криминалитета неизбежно – закон диалектики. А закон – он закон и есть. И нарушать его нельзя – боком выйдет. Вы же закон охранять и поставлены. Ну, так охраняйте! А не пытайтесь нарушить то, что объективно…
Свита Белого перемигивалась – ого, как новый ментам загружает! И не боится ничего – ведь самые тузы тут… Правильный смотрящий, однако.
Не хуже Кислого, а то и покруче.
Однако ментовская гордость не позволяла просто так поддаться уркам.
Слово взял сам будущий