Заложник

генерал:
– Вы вот что, товарищ… пока… вы ж не хотите гражданином стать? Поэтому попрошу без этих инсинуаций и грязных намеков. Будет в городе по закону. Но не по вашей гнилой диалектике, а по уголовному кодексу. Вам, уважаемый, по статусу положено за братвой приглядывать – вот и выполняйте функциональные обязанности. А в нашу епархию не лезьте. Чтобы чего не вышло невзначай.
– Так ведь невзначай что угодно выйти может, – жестко, лишь краешками плотно сжатых губ усмехнулся Белый, – кирпич на голову упадет или тормоза откажут…
– Вы, что ли, угрожать мне надумали? – Сидоренков едва удержался, чтобы не скомандовать: взять его!
Ну, скомандовать-то он, конечно, мог… А дальше?
– Зачем это мне вам угрожать? Вы же сами прекрасно все понимаете, – Белый кивнул на братков, которые, опьяненные собственной смелостью, в открытую поигрывали стволами.
Сидоренков не был трусом. Но он не был и дураком. Оглядел свое толстопузое голое воинство. Пересчитал бандитские стволы. Головой по сторонам повертел – тайга кругом…
– Общую ситуацию понимаем, – согласился он, – а вот чего конкретно вы от нас хотите, – пока нет.
– Да, собственно, ничего чужого, – улыбнулся Белый, обнажив голливудские белые зубы, – только то, что по закону диалектики как раз и было нашим.
– Вокзал, что ли?
– Верно. И рынок. Ну и по мелочам – мясокомбинат, центральная станция автосервиса, пять или шесть кабаков, в которых хозяева вконец оборзели. Мы их научим…
– Стоп, стоп, стоп! – вскинулся главный мент. – Ты мне раскрываемость не понижай!
– Упаси господи, – взмахнул рукой, будто бы собираясь креститься, авторитет, – только повысим. Все снова станут по понятиям жить, в натуре. Те же, кто не захочет порядку и закону подчиняться, ваши. Мы их сами вам на блюдечке с голубой каемочкой доставим. Только отчетность заполняйте…
– Гм… – призадумался милицейский босс.
Минуты две он соображал. Все вежливо молчали.
– Ну, то есть все примерно так, как было?
– За тем и пришел – только статус-кво восстановить, – приветливо согласился Белый.
– Статус-кво! – опять некстати вякнул Семчук. – Какой статус? Борзели братки твои, крохи отстегивали!…
– Тебя кто, губошлеп, учил старших по званию перебивать? – вскипел Сидоренков и в сердцах откинул плед, открывая взорам собравшихся четыре жирные складки на боку. – Объявляю выговор, подполковник! Зайдете ко мне с учетной карточкой!
Семчук увял, а братки заржали.
– Не сердитесь, Василий Петрович, – примирительно заметил новый смотрящий, – братки те не мои были, а Кислого. Но полагаю, что при наличии доброй воли с обеих сторон мы обо всем договоримся.
– Спасибо, Григорий, эээ…
– Никифорович. Григорий Никифорович Бек. Известная фамилия. Книжки дядюшки моего двоюродного читали, возможно…
– Бек? М-м-м… Серия «Военные приключения», что ли? «В окопах Сталинграда»?
– «Волоколамское шоссе». А «В окопах» – это Некрасов.
– Э-э-э… Он же вроде бы раньше… «Кому живется весело, вольготно на Руси?»… Впрочем, неважно. Важно, что мы, Григорий Никифорович, сумели найти общий язык. Принципиальное согласие достигнуто, а детали мы сможем обсудить приватно, я полагаю?
– Именно так, – вежливо кивнул знаток русской литературы, – а мы, кстати, знаем, кому сейчас в городе живется весело, вольготно и прочее…
– Вот и замечательно, – подытожил полковник, – у нас, как вы видите, шашлычки поспели. Не разделите ли трапезу? По стопочке, опять же, за мир и дружбу между народами?…
Гриша Белый гордо приподнял подбородок:
– Извините, Василий Петрович, но я вынужден отказаться. Не в наших правилах с ментами водку жрать. Бабки поделить – это святое. А вот за одним столом лобызаться – увольте!
У Сидоренкова отвисла челюсть, но что сказать в ответ, он так и не нашел.
Братки, весело гомоня, повернулись задницами к прерванному пиршеству и гордо, не оборачиваясь, удалились. Даже в походке уркаганов чувствовалась брезгливость.
С ментами пить – вот еще!
– Во, бля! – ахнул Извлечной. – Только вроде бы…
– С волками жить – по-волчьи выть, – ни к селу ни к городу продемонстрировал эрудицию Друздь.
– Эх, твою мать, мне бы пулемет… – простонал Семчук.
– Да, – согласился со всеми сразу глава областного УВД, – я уж было решил, что мы и впрямь сможем работать в одной упряжке. Ну да ладно. По-старому тоже нормально. Не бедствовали же?
И сам себе в полной тишине удовлетворенно ответил:
– Нет. Не бедствовали.
И улыбнулся.
Напряжение схлынуло.
Господа менты тоже заулыбались,