Заложник

вскинулся Тимур. – Мне тоже! Сегодня ночью приснилось, что ты мне этим голосом говоришь: давай, мол, еще по бутылочке пивка!
– Идиот, – засмеялся я, – клоун! А еще по бутылочке – это можно. Все равно сегодня уже вряд ли что-нибудь произойдет. Так что – можно.
Тимур встал и пошел на кухню, а я сказал ему вслед:
– Но только по одной. Расслабляться не следует. И так уже сегодня по пять приняли.
– По шесть, – откликнулся с кухни Тимур, звеня бутылками, – это седьмая.

В самой известной и популярной в городе элитной бане было две сауны для высших персон.
Большая, рассчитанная на десять человек, оформленная в стиле «Домик в горах», в этот неурочный час пустовала. Ее только-только покинула компания местных литераторов, примерно раз в месяц позволявших себе удрать от жен и устроить «литературный салон» с молодыми поэтессками.
К десяти утра богема очнулась от творческого угара и, страдая похмельным синдромом, разбрелась по своим скромным квартиркам к беспросветной рутине – опостылевшей компьютерной клавиатуре, нескончаемым сигаретам, крепкому кофе и вечно брюзжащим супругам. Справедливо полагающим, что порядочный мужчина должен днем зарабатывать деньги, ночи же проводить в постели, а не перед монитором.
В общем зале бань, где располагалась кухня с большим выбором горячих и холодных закусок, прохладительных и алкогольных напитков, тоже было пустынно и тихо. Правда, всю широкую скамью у дальней стены занимало обширное голое тело местного горлопана и главаря Гордея Брыкова – самую большую его гордость уборщица целомудренно прикрыла сухой казенной простынкой.
Гордей был скандально известным журналистом, пишущим во все местные газеты и журналы под тремя десятками псевдонимов. Фирменным блюдом его была публикация рифмованных строк на злобу дня. А бессмертные вирши по поводу пожара на московской телебашне публиковались даже в столичном «Огоньке». Поэт откликался в стихотворной форме и на теракты, и на новые законодательные инициативы президента. Сейчас он не откликнулся бы даже на пушечный выстрел над самым ухом. Тем не менее засыпал он с мыслью обязательно написать, как похорошели томские бани за последние два месяца…
В помещениях меньшей – на шестерых – сауны только две недели назад был завершен ремонт. В нее из общей залы вел узкий коридор со стенами из натурального камня. В нишах торчали электрические факелы, сделанные искусно: казалось, что не электрический огонь светит, а мерцают колеблющиеся на сквозняке язычки натурального пламени. Над головой нависали толстенные искусственно закопченные балки. Протискиваясь в каменную арку, ведущую в предбанник, нужно было нагибать голову. Зато потом можно было выпрямиться во весь рост. Да что там – в рост? Можно было вполне даже в футбол играть…
Пол из шершавой керамической плитки, стилизованной под старинную мозаику, приятно грел ноги. Треть комнаты занимал круглый массивный дубовый стол с тяжелыми деревянными креслами. Словно при дворе короля Артура.
В одном углу тлел оставленный без присмотра камин, а рядом с ним скучали латы, набитые какой-то требухой; во втором располагались две душевые. Не старые соски как в общественных банях, а современные кабины на поддонах с различными режимами работы и кнопочным управлением. В космических аппаратах пульты вряд ли сложнее.
Третий угол полностью занимал бесконечный гидромассажный бассейн СПА, до краев наполненный бурлящей водой. Над ним – овальный деревянный щит, с которого щерилась отполированными надраенными клыками натуральная голова вепря. Под ней висели скрещенные двуручные рыцарские мечи.
Четвертый угол вообще не просматривался. Его напрочь загораживал холодильник высотой до потолка с напитками и фруктами.
Из комнаты отдыха помимо арки выходили две двери.
Одна вела непосредственно в сауну. Вторая – в бильярдную, где была расположена еще и стойка бара, в котором барменом мог быть любой отдыхающий. Рядом со стойкой находился огромный – на полстены – аквариум с золотыми рыбками, успешно увертывающимися от широченных – с две ладони – рыбищ, которые, похоже, не прочь были поужинать соседками. На кронштейне – широкоформатный плазменный телевизор и проигрыватель DVD с набором порнухи. В дальнем углу широчайшая кровать, куда одновременно вполне могли завалиться шестеро, покрытая белоснежной шелковой простыней.
На сексодроме, откинувшись на мягкие подушки, с бокалом шампанского в изящной руке лениво развалилась голая девица с восточным разрезом глаз, кутающаяся в собственные роскошные распущенные волосы, отливающие синевой