Заложник

он уж было подумывал оставить это беспокойное дело, благо денег накопил достаточно, чтобы некоторое время не задумываться о хлебе насущном. Да и к живописи потихонечку возобновился интерес – картины стали покупать. В конце концов, можно в Питер вернуться или в столицу податься… А теперь вроде бы можно еще поработать и подзаработать. Но все же неспокойно на сердце. Будто это только затишье перед грозой…
– Нормально.
Леша Фиолентов поморщился от приятной кислоты лимона и, откинувшись в кресле, положил вытянутые ноги на журнальный столик.
– Никаких эксцессов за месяц. Я уже набросал проект долгосрочного договора с «Соколом». В начале недели пригласим их руководство. Давай, чтобы не откладывать, на понедельник, а?…
А по рынку хозяйским шагом от обоих ворот по направлению к офису уже направлялись три троицы в широких длинных плащах. Они веселились: кто со всего маху пинал колесо продаваемой тачки, кто отталкивал подвернувшегося на пути покупателя. Перед ними тихо расступались, физически ощущая их мрачную силу.
Первое трио наткнулось на желтый «Москвич».
– О! Гражданин начальник, – осклабился один из подошедших. – Не кормит государство? Крадеными детальками приторговываешь?…
– Уйдите, парни, – отозвался курсант. – По делам шли? Так идите по-хорошему…
– Грозишься, фря? А мы к тебе и шли, лузер. Уши тебе надрать! – и пришелец сделал шаг к автомобилю. Преградивший ему дорогу курсант получил сильный толчок в грудь, от которого фуражка слетела у него с головы, а сам он отскочил на пару шагов в сторону. Надиралец ушей рукой смахнул с капота все запчасти со словами: «Каждая сука бесплатно торговать тут будет…» – и тут же упал на землю.
Его сшиб точный удар в голову армейским полусапожком. Курсанта учили, похоже, не только зубы драть и принимать роды.
Приняв боевую стойку, третьекурсник повернулся к спутникам хулигана, готовясь дать достойный отпор. Но значительно раньше и точнее ситуацию просчитал его отец. Едва началась заварушка, он вскочил за руль автомобиля и завел движок. И вот теперь, видя, что сбитый сыном мужик приподнимается и вытягивает руку со стволом, он вдавил педаль газа в пол.
«Москвич» резво рванул вперед и, подпрыгнув на сминаемом теле, забуксовал. Из-под днища донесся жуткий вой. Опешили все: и уголовники, и курсант. Открыли рты невольные свидетели. Только бывший майор, просчитав, что тут сейчас начнется, успел куда-то исчезнуть…
Водитель веселенького автомобиля распахнул дверцу пассажира, выскочил, сграбастал курсанта в охапку и силой запихал в машину, не обращая на инстинктивные попытки того подобрать фуражку. Натужно взревел мотор, безуспешно пытаясь двинуть авто вперед. Потом водила сообразил и воткнул заднюю скорость. Ревя и забрасывая землей собравшихся, «Москвич» еще раз – уже в обратную сторону – переехал передними колесами неудачливого стрелка, обрел желаемую свободу и резво понесся по полю к воротам рынка, из которых уже выскакивала встревоженная охрана.
И первый же охранник нарвался на шальную пулю – вышедшие из ступора братки выхватили из-под плащей короткие автоматы и поливали свинцовыми струями вслед улепетывавшему на всех парах желтому автомобилю. Но было поздно: «Москвич» на полном ходу вырвался за ворота, совсем не пострадав от беспорядочной пальбы…
В ответ на первые очереди стрельба донеслась еще с двух участков рынка. Началась паника. Проникшие на рынок боевые группы уголовников не жалели ни патронов, ни посетителей. Били очередями и над головами, и по головам, и на уровне пояса. Осыпались выбитые стекла иномарок, дорогие автомобили превращались в решето буквально на глазах. Падали, истекая кровью, раненые. Испуганно метались покупатели и продавцы, наталкиваясь друг на друга, сбивая с ног, спотыкаясь об упавших, топча их. Кто-то бросился к автомобилям. Одновременно сорвавшись с места, десятки машин пытались первыми достичь ворот, первые две врезались друг в друга, а остальные – в них. Образовалась пробка. Водители стали заложниками своих железных коробок, из которых теперь невозможно было выбраться. Оставалось скрючиться под рулем и молить Бога, чтобы он отвел беспорядочно сновавшие во все стороны пули.
Это конец, понял глава «Автосейла».
Едва раздалась стрельба, он уже знал, чем все закончится. Стоя в простенке между окнами, Сергей осторожно выглядывал в окно и видел, что с двух сторон к административному зданию, взрезая толпу, словно острые кинжалы живую плоть, продвигались киллеры. Он был убежден, что двумя группами убийцы не ограничились. И ясно понимал, что они идут не за деньгами, а убивать. Просто убивать неплательщиков, чтобы другим неповадно