Заложник

того, оказалось, что его запястья были прикованы к тачке короткими цепями. Это значило, что никакого шербета ему не светит, и на надсмотрщика он не нападет, значит…
Значит, оставались только крокодилы.
Надсмотрщик усмехнулся, будто прочитав мысли Знахаря, и тихим приятным голосом сказал:
– Африка, экваториальная Африка, страна работорговцев и невольников…
Потом нахмурился и рявкнул голосом Тимура:
– Двести пятьдесят!
От неожиданности Знахарь оступился, нога соскользнула с узкой дощатой дорожки, и он свалился в болото. Из опрокинувшейся тачки с железным лязгом и грохотом посыпались самородки, и Знахарь проснулся.
Из соседней комнаты, где располагались тренажеры и прочий спортивный инвентарь, доносились лязганье и площадная брань. Выбравшись из постели, Знахарь распахнул дверь и увидел, что гантельная стойка опрокинута, а Тимур собирает раскатившиеся по полу гантели.
Увидев в дверях сонного Знахаря, Тимур виновато улыбнулся и сказал:
– Вот, блин, стоечку уронил…
Знахарь провел по губам шершавым языком и сипло ответил:
– Мама тебя в детстве с печки уронила.
Потом он нахмурился и спросил:
– А что такое «двести пятьдесят»?
Тимур тоже нахмурился и задумался, а потом, внезапно просветлев, сказал:
– А-а… Это я двести пятьдесят движений сделал. А ты что, слышал, как я их считал?
– Нет, не слышал. Зато результат слышал.
И Знахарь неодобрительно посмотрел на Тимура.
Затем вздохнул и побрел на кухню утолять жажду.
Завтракали они, как профессор Преображенский и доктор Борменталь.
Круглый стол был накрыт белой скатертью, и такой же белой была салфетка, которую Тимур заткнул за ворот футболки с надписью «Купил дозу – помог Бен Ладену».
Тимур размахивал бутербродом с икрой и цитировал по памяти:
– «У кого вой? У кого стон? У кого ссоры? У кого горе? У кого раны без причины? У кого багровые глаза? У тех, которые долго сидят за вином, которые приходят отыскивать вина приправленного. Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше, как оно ухаживается ровно, – впоследствии, как змей, оно укусит и ужалит, как аспид. И ты будешь, как спящий среди моря и как спящий на верху мачты. И скажешь: „Били меня, мне не было больно; толкали меня, я не чувствовал. Когда проснусь, опять буду искать того же“«.
Помолчав, он добавил:
– Книга Притчей Соломоновых, глава 23, стих 29-35.
Знахарь мрачно следил за ораторствущим Тимуром и, когда тот закончил, спросил:
– И что?
– А то, – сказал Тимур и жеманно откусил от бутерброда, – что мы с тобой алкашами скоро станем. Вот что.
Знахарь налил себе третью чашку чая и, насыпая сахар, ядовито поинтересовался:
– А кто вчера первый сказал: где седьмая, там и восьмая? А потом и четырнадцатая пошла. А?
– Ну, я сказал, – Тимур пожал плечами, – а если бы я не сказал, то сказал бы ты. Какая разница?
– Я бы не сказал, – без особой уверенности заявил Знахарь.
– Ну-ну, – скептически откликнулся Тимур и тоже налил себе чаю.
– А кроме того, в Библии про пиво ничего не сказано. Там говорится про красное вино, да еще и про «приправленное», – сказал Знахарь и, откинувшись на спинку стула, закурил. – Я так понимаю, что имеется в виду крепленое.
– Портвейн, стало быть, – кивнул Тимур.
– Ага, портвейн. А мы-то пиво пили, так что…
– Ничего не «так что»! – решительно возразил Тимур. – Сам знаешь, что с пива тоже можно мордой вниз упасть. Что – не так?
– Так, – Знахарь поморщился, – и что ты предлагаешь?
– Я предлагаю… – Тимур сделал решительное лицо, – я предлагаю резко сократить потребление любых алкогольных напитков. Потому что они размягчают мозг и расслабляют тело.
– Вот ты и уронил гантели, – усмехнулся Знахарь, – ручки-то слабенькие стали.
– Может, и слабенькие, а двести пятьдесят раз сделал. Попробуй-ка сам! И вообще ты обленился и расслабился. Брюхо растет.
– Где брюхо? – забеспокоился Знахарь и задрал полосатую, как матрас, пижаму. – Где?
– Вот, – Тимур ткнул пальцем в мускулистый, но, увы, покрывшийся тонким слоем позорного жирка живот Знахаря, – жир. Натуральное сало.
– Ну, это разве сало, – Знахарь облегченно вздохнул и опустил пижаму, – это так, чуть-чуть.
– Все всегда начинается с чуть-чуть, – Тимур назидательно поднял палец, – а потом – сам знаешь. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Жирок пошел – считай, что мужественной талии как не было.
– А иди ты в задницу, – ответил Знахарь, – ну, потягаю железки, и все исчезнет.
– Вот и потягай. А то только обещаешь.
– Ладно, ладно, –