Заложник

ютящуюся по углам нижних этажей, прекрасно можно разместить в северном крыле, освобождая площади для дорогих товаров, спрос на которые неуклонно растет…
Хотя все-таки основные деньги всегда делались на повседневных мелочах. И вот тут-то ребята из мэрии и встревают со своими делишками. Мало им рынка. Для собственных карманных торговых фирмочек громоздят и громоздят теперь киоски по всему Томску. Вот и напротив универмага разворотили проспект. Вроде бы благое дело делают и для населения, и даже для ЦУМа: мощный остановочный комплекс у огромного магазина – и все виды городского транспорта, и парковка для частников. Все бы хорошо, но в павильонах планируется разместить торговые точки, не подотчетные Мысливцу. А это прямой перехват клиентов, приезжающих в универмаг. Надо ехать ругаться в комитет по делам торговли. Надо…
– А этим займусь я, Андрей. Прорвемся. Ты бы пока с «Тайгером» вопрос уточнил: условия, возможности. Не внушает мне этот «Сокол» доверия…
– Ладно, Миш, сделаю…
Пробило шесть – время, когда в универмаге скапливалось максимальное количество людей.
Многие, идя с работы, забегали за покупками по дороге домой. Большинство, конечно, ежевечерне покупали лишь хлеб да молоко, но и в промтоварах бывала повседневная нужда. Кому-то нужно сменить перегоревшую лампочку, у кого-то закончилась жидкость для мытья посуды, кому-то пленка понадобилась для фотоаппарата. Не говоря уже о том, что мебель, ковры, бытовую технику многие, несмотря на обилие специализированных магазинов, по-прежнему по многолетней привычке покупали в центральном универмаге. Впрочем, постоянным клиентам магазин давно выдал дисконтные карты, гарантию на дорогие товары ЦУМ дает на полгода большую, чем остальные магазины, – то есть клиента тут берегут и лелеют, и люди рады навестить гостеприимный торговый центр, особенно если по пути.
Работать оставалось еще два часа, но ровно в шесть начальник дежурной смены охранной фирмы «Сокол» ежедневно начинал обход универмага на закрытие верхнего этажа. Северное его крыло было в основном складским. По обе стороны узкого коридора – двери с висячими замками, на стенах через равные промежутки тускло светят лампы дежурного освещения.
Отставной офицер Налимов привычным движением откидывал замки – проверял целостность контролек – и сопел носом. В коридор из-за массивных дверей галантерейно-парфюмерного склада просачивался плотный дух Франции. У двери стоял сдвинутый к стене фанерный ящик. Дежурный похлопал по нему ладонью.
Да уж, мелькнула шальная мысль, стенка у ящичка – тьфу: пальцем ткни – и можно карман подставлять…
Без четверти семь от подъезда крупнейшего в городе компьютерного центра «Савпак», что на перекрестке Гагарина и Фрунзе, отъехали три черных джипа с тонированными стеклами. Вырулив на проспект Ленина, они, помигивая синими маячками на крышах и распугивая окружающих громко хрюкающими сигналами, преодолели почти треть города за каких-нибудь пять минут, и эффектно, поднимая пыль с асфальта, затормозили прямо у волнистого ярко-желтого козырька над входом в современное трехэтажное бело-голубое здание центрального томского универмага…
Сержант вневедомственной охраны Перепелкин нес службу при главной кассе. В семь вечера он сопровождал старшего кассира во время обхода на снятие денег. Обычно кассира сопровождал конвой из двух милиционеров – впереди и сзади. В шесть кассу еще снимали полным конвоем. А потом у напарника разболелся зуб, он помчался на прием к стоматологу, и Перепелкину пришлось привлечь к конвоированию начальника смены охранной фирмы, обеспечивающей порядок в универмаге.
Когда-то весь универмаг был под контролем милиции и криминальных структур. Милиция охраняла, бандиты собирали деньги. Но потом что-то разладилось, и не так давно купивший ЦУМ Мысливец оставил милиционеров только на кассовых операциях, а охрану в залах поручил «Соколу».
Криминал пока не реагировал – похоже, выжидал.
Перепелкину недавно стукнуло полста, но он любому молодому охраннику мог еще фору дать по части упасть-отжаться. Да и опасаться нечего было: маршрут нахоженный – из зала в зал, от кассы к кассе. Вокруг полно людей. Процедура скоротечна и отработана до автоматизма: кассир на кассе складывает выручку в мешочек, прикладывает реестр и отдает старшему. Та расписывается, мешочек забирает и следует к другой кассе.
Еще никогда Перепелкин за все годы службы не слышал, чтобы нападение совершили на дежурный конвой. Не те деньги, чтобы из-за них затевать разбой в центре битком набитого магазина.
Чревато.
Поэтому сержант, поглядывая на нервничающего «сокола», оставался спокойным