Заложник

упала на толстый ковер.
Михаил Максимович выглянул в окно. На проспекте зажглись фонари, высветив на противоположной стороне, за котлованом, группки любопытствующих, привлеченных взрывами и выстрелами.
Странный у нас народ, подумалось вдруг директору, – знают ведь, что может достать шальной пулей, а все равно глазеют…
Окна домов напротив побагровели.
В них стали отражаться языки разгоравшегося на третьем этаже универмага пожара. В отдалении завыли сирены пожарных машин. Да и милицейские квакалки послышались. Все же стоеросовая дубина додумалась кого-то вызвать…
В массивную дверь кабинета застучали приклады.
Запоры были надежны, а саму дверь МММ подпер тяжеленным столом, на который наставил еще и тумбочек всяческих, стульев, взгромоздил компьютерное кресло.
Сухо протрещала, будто рвался гигантский парус, автоматная очередь – из двери полетели щепы. Мысливец бросился на пол, прижимаясь к стене, в которой и была дверь. Отчего он не ушел с Кликфельдом? Дернул черт актуализировать базу данных. На три минуты ведь опоздал всего!…
– Давай гранатой ее!
– Погоди, звонят… Да! Хорошо! Я понял… Уходим.
– Как? А компьютер? Ты чё, Февраль, да нам Спец глаз на жопу натянет, в натуре! Матку вывернет!
– Забей. Он сам звонил и приказал уходить. Менты на подходе…
Полежав минуту, хозяин ЦУМа неуклюже поднялся.
Кажется, все обошлось. Главное, жив. А магазин вытянем… Нужно теперь раскидать баррикаду и поскорей выбираться с этажа, охватываемого огнем. И побыстрее…

– Довели Россию!
– А что такое?
– Сволочи!
– Да что случилось?
– Да цены-то!
– А-а-а… ничего, потерпим.
– Потерпим. Проститутку снять уже восемьсот стоит.
– Как восемьсот?! У меня оклад пятьсот. Как же теперь?!
– Красавец, почем рубашка?
– Восемьсот.
– Да подавись ты, урод!
В воскресенье на рынке было не протолкнуться.
Кто-то приехал за овощами и фруктами, которые тут качественнее, чем в овощных магазинах, и дешевле, чем в элитных супермаркетах. Кто-то – за турецкими и китайскими шмотками, которые с виду почти не отличаются от модельных вещей из модных европейских домов, стоящих баснословных денег. А качество… а кого у нас особенно интересует качество? Носить можно – вот и хорошо.
– А брюки у вас какого размера?
– Ну что вы спрашиваете, мужчина, как раз на вас!…
Молодежь толпилась у киосков с аудиодисками и кассетами. К одному из закрытых на прием товара уже выстраивалась очередь за новинками. Внутри суетились:
– Hу, чего нового привез?
– Так, смотри, запоминай, раскладывай… В эту стопку: новый клубный сборник, новый дримдэнс, сборник гоа-транса, новые «Продиджи»…
– А это что за стопка?
– Это? А это музыка…
К другому, из которого несется громкий рок, подбегает всклокоченный подросток:
– А что это только что играло?
– Это была самая популярная группа среди моих соседей – «Рамштайн».
– А почему среди соседей?
– А они ее каждый день слушают. Правда, через стенку…
Кто-то идет сюда за парным мясом. Выехать на шашлыки в уик-энд – святое.
– Я всю жизнь вкалывал у мартена, а вы обвешиваете меня с помощью облегченных гирь! – возмущается заезжий металлург из Новокузнецка.
– Да если бы не наши гири, – парирует продавец, – то ваш мартен уже давно бы остановился из-за отсутствия металлолома!
У прилавка с бытовыми мелочами остановилась покупательница:
– Мне бы «Пемос-лимон».
– Пожалуйста. Еще есть стиральный порошок с лимоном. Возьмете?
– Да.
– А вот мыло с лимоном.
– Давайте.
– Лимонная зубная паста?
– Беру.
– Что-нибудь еще?
– Прокладки…
– К сожалению, лимонных нет!
За несколько последних недель покупателей на базаре заметно прибавилось. Во-первых, окончательно установилась теплая погода, и процесс покупки под открытым небом перестал быть каторгой, а некоторым даже стал доставлять удовольствие. Вовторых, рынок стал дружелюбнее.
Никто не понимал, с чем это связано, но «лица кавказской национальности» перестали вызывать былое раздражение, сами промеж собой шутили и смеялись и к покупателям стали не в пример дружелюбнее. Стали меньше обвешивать, охотнее уступать. Покупатели ответили рублем. Деньгами, которые все охотнее несли на рынок. Люди теперь шли сюда поторговаться,