Заложник

с удовольствием…
Наполнив граненые советские стопки зеленоватого стекла водкой, Белый поднял свою и, внимательно посмотрев на нее, сказал:
– А вот стопарики правильные. Мне, знаете ли, не нравятся всякие там хрустальные рюмки. Водка – напиток простой и грубый. И пить его нужно из соответствующей посуды.
– Полностью с вами согласен, – сказал Вертяков. – Итак? За знакомство?
– За знакомство, – ответил Белый, – а также за успешное сотрудничество.
Он выпили водку, и Белый, накладывая себе в алюминиевую миску селедку под шубой, сказал:
– Ну что же… Поскольку встреча у нас с вами деловая, я позволю себе, не задерживаясь на реверансах, перейти к делу.
– Да, конечно, – кивнул Вертяков и ткнул кривой вилкой в маринованный огурчик, – прошу вас.
– Ну, начну я, пожалуй, с невеселой темы, – Белый нахмурился, – а именно – с вашего брата. Примите мои соболезнования, но практика показывает, что уж если такой человек, как Кислый, простите, как Александр Тимофеевич, пропадает без вести, то… Этого человека уже нет в живых. Поверьте мне, Борис Тимофеевич, и не надейтесь на то, что ваш брат неожиданно появится на пороге… И так далее. Со всей ответственностью заявляю вам, что Александр Тимофеевич мертв. Никто не видел его тела, но это ничего не меняет. Так что давайте выпьем за упокой его грешной души.
Белый наполнил стопки водкой, они помолчали и выпили, а потом Вертяков сказал:
– Я, честно говоря, так и думал. Ну да не будем о грустном. Итак, если я правильно понимаю, сейчас мы поговорим о том, что изменилось в городе. Ведь вы не зря назначены сюда… смотрящим? Я не ошибся?
– Вы не ошиблись, – кивнул Белый, – но дело обстоит не совсем так, как вы подумали. То есть вы правильно подумали, но… В общем, я прибыл из Москвы для того, чтобы не допустить из-за отсутствия Кислого, простите, Александра Тимофеевича, разброда и шатания. Как временно исполняющий обязанности. А теперь, после недавней сход… После недавнего общего собрания в городе имеется человек, занимающий должность, на которой прежде был ваш брат.
– Интересно, кто? – Вертяков поднял брови.
– Савелий Павлович Круглов, по прозвищу, сами понимаете, – Круг.
– Ага… – неопределенно ответил Вертяков, – вроде Сашка когда-то упоминал такое имя.
– Наверняка, – согласился Белый, – в определенных кругах это фигура известная и авторитетная. Так что – прошу любить и жаловать – Савелий Круг, новый смотрящий. Он из местных, так что никакого антагонизма быть не должно… А вот если бы на этом месте оказался я – тогда, сами понимаете… Столичная штучка и все прочее.
– Да, конечно, – кивнул Вертяков, – это нам знакомо.
– Но! – Белый поднял палец. – Есть одно огромное «но».
– Какое именно? – прищурился Вертяков.
– Сейчас расскажу, – ответил Белый, – вот еще по рюмочке примем, и все расскажу. Тут, знаете ли, всякие тайны мадридского двора и все такое…
Налив водки, Белый задумчиво посмотрел на висевшие на стене наручники и сказал:
– Идиоты! Ну вы только посмотрите – наручники висят. Ладно… В общем, так. Москва недовольна тем, что регионы пытаются выйти из подчинения центру. Нарушается вертикаль власти. У нас ведь тоже, как у всех нормальных политиков – центр, провинции, наместники… Каждый удельный князь хочет перетянуть одеяло на себя. А допускать этого нельзя. Как в государственной политике, так и в криминальной сфере. Это ничего, что я называю вещи своими именами?
– Ничего! – Вертяков замахал рукой. – Мне и по своей-то работе эзопов язык уже поперек горла встал.
– Вот и ладно, – кивнул Белый, – так о чем я…
– А о том, что водочки выпить пора, – улыбнулся Вертяков.
Ему определенно начал нравиться это худой, как мумия, альбинос с зелеными глазами.
– Ах, простите! – воскликнул Белый. – Заболтался! Но тогда слово за вами.
– С удовольствием, – ответил Вертяков и поднял стопку, – говорю свое слово.
Он сделал официальное лицо и сказал:
– От имени всей местной общественности приветствую московского гостя на сибирской земле и поднимаю эту… стопку за плодотворное сотрудничество во всех возможных областях.
– Во дал чиновник! – расхохотался Белый. – А вы остроумный человек! Приятно, приятно… Ваше здоровье!
Водка была выпита, и Белый, закурив, откинулся на спинку кресла.
– Так вот… О тайнах мадридского двора.
– Да-да, я внимательно слушаю вас, – ответил Вертяков, накладывая себе крабовый салат.
– Смотрящий у вас назначен, но… Вы, конечно, будете иметь с ним дело, однако о всех событиях и делах вам следует ставить в известность меня. Я, понятное