Заложник

дело, буду в Москве, и тем не менее… Ваш регион, буду говорить прямо, внушает центру некоторые опасения. И для того, чтобы разобраться в ситуации, а также для укрепления уже упомянутой вертикали власти вам следует постоянно держать меня в курсе. Таким образом, смотрящий по области – Круг, а вы будете, так сказать, наблюдающим. А если говорить еще более прямо, я предлагаю вам быть, с позволения сказать, агентом Москвы. Уверен, что вы не откажетесь, тем более что Москва окажет вам всяческую поддержку, если в этом будет нужда. Например, если у вас возникнут какие-то трения с Кругом. А возникнуть они могут в том случае, когда столкнутся с одной стороны – местечковые интересы, представителем которых может быть только Круг или кто-то другой на его месте, а с другой стороны – интересы Москвы, теневым представителем которой будете вы. Понимаете, о чем я говорю?
– О да, – медленно сказал Вертяков, – я понимаю… Я очень даже хорошо понимаю.
И он действительно очень хорошо понимал, что отказаться от поддержки московского криминала может только полный идиот. С другой стороны, в этом была некоторая доля риска: ведь если Круг – или кто там еще – узнает, что Вертяков работает на Москву, могут быть неприятности, но…
Белый, словно услышав мысли Вертякова, усмехнулся и сказал:
– И не беспокойтесь о том, что кто-то узнает о вашей прямой связи с Москвой. Мы умеем защищать свои интересы. Если что – немедленно сообщите мне, и все проблемы будут решены. Главное – сами держите язык за зубами. А остальное приложится.
– Ну что же… – Вертяков помолчал, – я согласен. Конечно же, я согласен. И сейчас я хотел бы ввести вас в курс дел. Я считаю, что вам следует видеть полную картину происходящего. А не только с точки зрения… криминала.
– Совершенно верно, – кивнул Белый, – и то, что вы сейчас сказали, дает вам еще одно очень важное очко. Я слушаю вас. Вы говорите, а я пока водочки налью.
– Хорошо, – Вертяков задумчиво посмотрел на наручники, висевшие на стене, представил их надетыми на свои белые и нежные руки и передернул плечами, – а вы правы. Этот тюремный интерьер может нравиться только… Ну, скажем так, – странным людям.
– Ага, пробрало! – засмеялся Белый. – А я вам что говорил? Будь моя воля – этого бы не было. Но монастырь-то чужой…
Наполнив стопки, Белый положил себе соленых груздей и сказал:
– Ваше здоровье!
– Ваше здоровье, – отозвался Вертяков, и они выпили.
Поставив пустую стопку на стол, Вертяков достал сигареты и задумчиво произнес:
– Итак, картина происходящего… Начнем с того, что менты ведут себя совершенно неправильно. Уверен, что ваши люди уже доложили вам о том, что происходит в управлении.
– Мало того, – перебил его Белый, – я сам навестил ментовскую верхушку на лоне, так сказать, природы. Отвратительное зрелище – голые ментовские полковники! Такие все толстые, жирные, как свиньи… Бр-р-р! В общем, я им кое-что объяснил…
– И они согласились, – кивнул Вертяков, – но вы не обольщайтесь. Например, по моим сведениям, областной начальник милиции…

В этот вечер в просторном кабинете Бориса Тимофеевича Вертякова происходило собрание за крепко закрытыми дверями.
Глава амжеевской администрации собрал основных городских и областных чиновников, чтобы обсудить с ними насущные вопросы. После визита к Грише Белому он чувствовал себя на коне и не стеснялся в выборе выражений и эпитетов.
Собравшиеся в его кабинете чиновные воротилы, общим числом четырнадцать голов, были слегка удивлены необычной для Вертякова уверенностью, с которой он высказывал свои предложения и оценивал мнения других. Будучи людьми многоопытными и прозорливыми, они догадывались, что все это не просто так и что скорее всего Вертяков прикупил сильные козыри. Поэтому никто ему особенно не возражал, а те из присутствующих, кто привык подчиняться силе в любом ее проявлении, будь то пистолет или деньги, сразу почуяли эту, пока неопределенную, но уже обозначенную силу, и поддакивали Вертякову по любому поводу.
Вышитый на ковре Ермак Тимофеевич, отодвинув густые заросли мощной корявой рукой, вглядывался в необозримые сибирские дали, но было видно, что его мясистое ухо направлено в кабинет, что он внимательно слушает Вертякова и вроде бы даже готов одобрительно кивнуть.
– Итак, что мы имеем, – Вертяков подошел к завершению вступительного слова, – а имеем мы вот что. Мой покойный брат, а вы все знаете, насколько влиятельным человеком он был, крепко держал в руках всех наших, так сказать, неофициальных партнеров по всем, подчеркиваю, по всем нашим делам. Если кто-нибудь думает, что наши общие дела