Заложник

отнести водителя.
Дверь джипа открылась, и на асфальт выпрыгнул молодой широкоплечий мужчина в черной кожаной куртке и с косичкой на затылке. Он потянулся, разминаясь, затем повернулся лицом к посту и посмотрел сквозь грязное стекло на гаишников, сидевших вокруг стола.
– Похотько, выйди, встреть его, а то он сюда припрется, – распорядился Зажимов, ревниво глядя на разложенные кучками деньги.
Похотько лениво поднялся из-за стола и стал неторопливо застегиваться.
В это время мужчина так же неторопливо подошел к задней двери джипа и открыл ее.
– Смотри, – усмехнулся Похотько, – не иначе как нам сейчас ящик пива принесет.
– Ага, щас тебе, – хмыкнул Зажимов, с интересом следя за манипуляциями водителя джипа, – и тазик раков.
Мужчина тем временем достал из багажника толстую трубу и, ловко вскинув ее на плечо, направил в сторону поста.
Страшное подозрение мелькнуло в голове Зажимова.
– Мать твою! – выкрикнул он. – Это же гранатомет!
– Что он, пидор, делает?! – завопил Похотько и, зачем-то схватившись за кобуру, бросился в заднюю комнату, где они иногда отдыхали после тяжелой работы.
Прицелившись, мужчина нажал на спуск, и оцепеневшие от неожиданности инспекторы ГИБДД услышали громовой удар. В черной дыре трубы вспыхнула грязно-красная звезда, и это было последним, что они увидели в своей никчемной жизни. В следующее мгновение в помещении поста взорвалось маленькое солнце, и всех троих размазало по стенам.
Дверь, за которой пытался спастись Похотько, разлетелась в щепки, и длинный осколок дверной доски проткнул ему грудную клетку. После этого Похотько швырнуло на противоположную стену, и, со страшной силой ударившись лицом в крашеную гнусной зеленоватой краской кирпичную кладку, он подумал: не больно…
После этого для него все исчезло.
Исчез и он сам.
Все окна поста вылетели, крыша подскочила и криво грохнулась на место.
Мужчина потряс головой, потом совсем не бережливо бросил использованную трубу базуки на землю и, ковыряя пальцем в заложенном от акустического удара ухе, все так же неторопливо пошел через дорогу к полуразрушенному посту.
Мимо него, едва не сбив, пронеслась черная «БМВ» с блатными номерами. Мужчина остановился, посмотрел вслед машине, за рулем которой сидел браток, выпучивший от такой невидали глаза, и усмехнулся.
Затем он подошел к изуродованному трупу Зажимова, которого выбросило из окна взрывом, и, достав из-за пазухи какой-то конверт, положил его на грудь нерадивого и поэтому теперь мертвого слуги закона.
Выпрямившись, мужчина оглядел дело рук своих и, удовлетворенно кивнув, пошел к джипу. Неспешно усевшись за руль, он включил поворотник и аккуратно выехал на проезжую часть. Затем джип взревел, и через несколько секунд его красные задние фонари растаяли в сумерках.
С покосившегося столба сорвался знак «40» и, нарушая наступившую тишину жестяным дребезжанием, укатился в канаву, а над асфальтом, гонимые легким ветерком, порхали американские и российские деньги, добытые немалым упорством и немереной жадностью…

В этот день в ресторане «Шконка» никаких специальных мероприятий не было, авторитеты не появлялись, и поэтому двери его были гостеприимно открыты, а у входа стоял всего лишь один здоровенный швейцар по прозвищу Мамонт, наряженный в форму вертухая.
Время было позднее, двенадцатый час, и из ресторана неслись лихие пьяные выкрики, разухабистая музыка и веселый женский визг. Мамонт ко всему этому давно уже привык, и теперь лениво смотрел в темноту, соображая, сколько денег у него наберется к закрытию и хватит ли их на проститутку и литруху водки.
В ресторане прозвучал выстрел, а вслед за ним – многоголосый веселый крик. Мамонт покосился на дверь и усмехнулся. Это наверняка Шустрый развлекается – стреляет из своего «макара» по пивным пробкам. Раздался еще один выстрел, но крики на этот раз были разочарованные. Видать, промазал Шустрый, подумал Мамонт.
Из темноты показался желто-синий милицейский «козел» с мигалкой на крыше. Подъехав к крыльцу, машина остановилась, и из открывшейся передней двери высунулся знакомый мент.
– Здорово, Мамонт! Ну как тут у тебя, все нормально? – спросил он.
– Все путем, – ответил швейцар.
В этот момент Шустрый пальнул еще раз.
– Это что – Шустрый там развлекается? – поинтересовался мент.
– А кто же еще? – Мамонт пожал плечами. – Он самый и есть.
– Смотри, если он по пьяни замочит кого – ответишь ты.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Мамонт. – В первый раз, что ли?! А если что – сами разберемся.
– Знаю