Заложник

ярким белым светом покосившиеся заборы городской окраины, за которыми теснились убогие строения частного сектора.
Вдруг раздался негромкий хлопок, и из правой передней шины со свистом вырвался воздух.
– Вот блядь! – в сердцах выругался Крендель. – Не хватало еще! Теперь, бля, запаску из багажника доставать, а у меня там навалено…
Остановив машину, он с руганью и кряхтением выбрался на улицу и подошел к багажнику. Братки вылезли вслед за ним.
– Ты, это, скажи, чем пособить, – сочувственно сказал Упорный, держась для устойчивости за «Мерседес», – щас живо сделаем.
– Да ладно, я сам, – отмахнулся Крендель и открыл багажник, – вот только домкрат найду. И баллонный ключ.
– Не ищи, – раздалось вдруг из темноты, – теперь они тебе не пригодятся.
Крендель резко выпрямился, всматриваясь в темноту, а Горбатый угрожающе произнес:
– Это кто это там гавкает?
– Гавкать сейчас ты будешь, – ответил невидимый человек, и тут же раздался точно такой же хлопок, как и минуту назад, когда спустило колесо.
Горбатый взвыл и, схватившись за бедро, повалился на землю.
– Эй, ты чо творишь? – воскликнул Упорный, пятясь от машины.
– Что надо, то и творю, – донеслось из темноты, и Упорный тоже получил пулю в ногу.
Повалившись на захлопнувшийся багажник, он завопил:
– Да ты чего делаешь-то? Что тебе нужно?
– Что мне нужно – не твоего ума дело, – ответил невидимый стрелок, – а может, и расскажу напоследок.
Крендель в это время подобрался к водительской двери и, резко сунувшись в машину, выключил свет. После этого он упал на землю и стал тихо отползать в сторону.
В темноте засмеялись:
– Это ты зря. Я ведь тебя все равно вижу как на ладони. Прибор ночного видения знаешь?
Раздался еще один хлопок, и Крендель почувствовал, как его ударили железной палкой по плечу. Хмель вылетел из головы, словно бумажка, подхваченная сквозняком.
Кренделю было больше страшно, чем больно, и он, стиснув зубы, проскрипел:
– Ну ты скажи, чо тебе нужно! Чо ты палишь по живым людям? Может, тебе денег дать? Или машину хочешь забрать? Так забирай, а стрелять-то зачем!
– Нет, – донеслось из темноты, – не нужны мне твои деньги, да и машина твоя – барахло. Мне твоя жизнь нужна. Точнее – она мне как раз не нужна. Мне нужно, чтобы тебя не было. И этих уродов, которые с тобой, – тоже. Так что вы пока что живые, а сейчас будете мертвые.
– Слышь, может, ты от Бергамота? – с последней надеждой спросил Крендель. – Так это ведь все решить можно! Поделимся!
– Нет, не поделимся. Нам с тобой делить нечего. Но напоследок кое-что скажу. Вот только разберусь с твоими дружками.
Раздались еще два тихих выстрела, и Крендель понял, что Горбатый и Упорный уже убиты.
– Ну вот, теперь нам никто не помешает, – удовлетворенно сказал стрелок. – А скажу я тебе напоследок вот что. Ты, кстати, не дергайся и руку за пазуху не суй. Понял?
– Понял, – сморщившись от боли, ответил Крендель.
Он и на самом деле полез за пазуху, да только пистолета там не было, а был простой выкидной нож. Хоть и не козырная это игрушка в такой ситуации, но все же…
– Вы, паскуды, с ментами скорешились, а мне это не нравится. Поэтому я сделаю так…
Темноту прорезал узкий луч света, и к носу Кренделя поднесли милицейский погон. Крендель с удивлением уставился на него, а тот, кто держал фонарик, сказал:
– Сейчас я тебя грохну, а погон положу рядом. И утром, когда вас найдут, вся ваша поганая братва будет уверена в том, что вас замочили менты. И не получится у вас с ними дружбы и согласия. А если будет мало – ну что же, соорудим еще что-нибудь.
– Зачем тебе это? – спросил Крендель, чувствуя, что этот человек не шутит и жить ему осталось очень мало.
– А затем, что не люблю я вас. Понимаешь? Хочешь помолиться перед смертью?
– Пошел ты! – выкрикнул Крендель. – Сука, падла! Урку не испугаешь!
– Да какой ты урка… Так, баклан бугристый. Тебя куда – в башку или в сердце?
– Отсоси, падла!
Это были последние слова Кренделя.
Пистолет тихо хлопнул, и Крендель перестал дышать.
Из дырки во лбу толчками выплескивалась кровь. Но через несколько секунд его сердце остановилось, и кровь стала просто сочиться, а потом и вовсе остановилась.
Луч фонарика обежал место страшных событий, и невидимый в темноте человек удовлетворенно произнес:
– Кр-расота! Натюрморт! Натуральный, понимаешь, морт. Ну ладно…
Он бросил на землю ментовский погон, который был смят и как бы вырван с мясом, и, погасив фонарик, неслышно растворился в темноте.

В отдельном кабинете элитной