Заложник

оказались отнюдь не только мирные обыватели города Томска. Низовые звенья пострадавших структур – криминальной и ментовской – по-своему отреагировали на события.
Инспекторы ГИБДД и милиционеры демонстративно передергивали затворы «калашниковых» и «макаровых» при виде любой мало-мальски коротко стриженной головы или татуированных пальцев.
Татуированные и стриженые в ответ огрызались и похлопывали себя по оттопыренным под мышками пиджакам и курткам, под которыми явно угадывались наплечные кобуры.
Чиновники всех рангов в ужасе шарахались от хорошо знакомых благодетелей, явившихся, как обычно, решать вопросы к обоюдному удовольствию.
Взаимное озлобление быстро достигло критической точки. Кое-где уже были отмечены драки между участковыми, патрульными и приблатненными пацанами. В результате заметно пополнилось число коечников в местных больницах. Только какимто чудом пока еще не доходило до стрельбы. Замерла деловая жизнь – налаженные схемы взаимодействия криминального и официального миров дали сбой, парализовавший принятие необходимых решений. Предчувствие надвигающейся катастрофы буквально витало в воздухе. Неладное почуяли и обыватели – ко второй половине дня улицы города заметно опустели.
В такой ситуации телефонный звонок, раздавшийся в кабинете главы городской администрации, оказался как нельзя более кстати.
Звонил Круг.
– Борис Тимофеевич, – холодно сказал он, как только Вертяков снял трубку, – вы в курсе происходящего. Поэтому считаю возможным первую часть разговора опустить и перейти сразу ко второй.
– Слушаю вас, Савелий Павлович, – осторожно ответил Вертяков, немного помедлив.
– Известные вам события ставят под вопрос существование наших с вами договоренностей, Борис Тимофеевич. Вы знаете, к каким последствиям это приведет.
– И это говорите вы, Савелий Павлович?! – невольно повысил голос Вертяков, однако быстро взял себя в руки. – После того, как вы сами нарушили эти договоренности? Неужели вы хотите сказать, что без вашего ведома могло произойти то, что произошло?
– Мы не в пионерской комнате, и я не намерен с вами препираться, – голос Круга приобрел оттенок брезгливости, – в нашем деле принято отвечать за свои слова и поступки.
– Послушайте, здесь какое-то недоразумение. Нам нужно встретиться и объясниться.
На другом конце провода Круг удовлетворенно хмыкнул. Он добился, чего хотел, – поставил Вертякова в положение просителя.
– Нам с вами встречаться ни к чему. После того, что произошло, это пока невозможно, – Круг сделал едва заметное ударение на слове «пока», и Вертяков сразу же это оценил.
– Да, я понимаю. Однако мы можем выделить своих компетентных представителей, тех, кому мы абсолютно доверяем. Уверен, что таким образом мы сможем прояснить и урегулировать ситуацию.
– Хорошо, – после паузы, как будто нехотя, согласился Круг, – чтобы не допустить хаоса в городе, я готов использовать этот шанс.
– Конечно, конечно, – подхватил Вертяков, стараясь не показать собеседнику, как он доволен, – однако где же мы назначим встречу? Ресторан?
– Нет. Встреча должна быть на нейтральной, абсолютно безопасной территории, – подчеркнул Круг, – я пошлю своих ребят подобрать что-нибудь подходящее. Можете поручить вашему Сидоренко, чтобы и он предложил варианты.
– Я доверяю вашему выбору, Савелий Павлович, – с достоинством ответил Вертяков.
– Кстати, о Сидоренко. Думаю, не нужно объяснять, что его представители тоже должны быть на переговорах. Слишком много вопросов к нему, слишком много, – многозначительно повторил Круг, – а по поводу предполагаемого места встречи с вами свяжутся сегодня же вечером.
Разговор был закончен.
Вертяков понимал, что Круг переиграл его – построил беседу так, что Степан Тимофеевич в результате оказался отнюдь не равноправным партнером, которым себя считал, и уж совсем не Юлием Цезарем. Однако радость перевешивала – замаячил-таки свет в конце тоннеля! В конце концов, главное – дело.
И Вертяков приказал секретарше вызвать полковника Сидоренко.
На поиски подходящего места для стрелки Круг отрядил достойных специалистов. Пронырливый и хитрый Колян Тихий славился повышенным чутьем на опасность и непомерной осторожностью – если не сказать пугливостью. Эти полезные качества помогали ему с легкостью обходить все ментовские ловушки, так часто встречавшиеся на богатом приключениями жизненном пути тридцатилетнего домушника.
Как ни старались менты, а спровадить Коляна Тихого на зону им удалось всего лишь один раз, хотя по совокупности подвигов он заслуживал гораздо большего.