Заложник

Тимуру, – ведь если попробовать так отогнуться, то наверняка кишка выпадет.
– Ну, кишка не кишка, а обосрешься точно.
– Фу, какие выражения… – Знахарь отхлебнул пива. – Мы же вроде договорились пить пиво из стаканов и разговаривать правильным литературным языком.
– Простите, сэр, – усмехнулся Тимур и тоже глотнул пива, – это у меня случайно вырвалось.
– Вырвалось у него… Ты знаешь, я эту «Матрицу» уже который раз смотрю и никак не могу понять – если эта матрица, то есть главный электронный мозг, виртуально формирует весь мир, в котором обитают Нео, Морфиус и прочие ребята, то зачем ему создавать этих агентов Смитов? Взял да задавил наших ребят, например, между стен. Сдвинул стеночки – и мокрое место осталось.
– Дикий ты все-таки, Майкл Боткин, – усмехнулсяТимур, – ведь если все делать разумно и логично, то и фильма не будет. В каждом фильме весь сюжет вырастает либо из того, что герои совершают совершенно идиотские ошибки, либо из вопиющего пренебрежения элементарным здравым смыслом.
– Ишь ты! Вопиющего пренебрежения… Век бы слушал ваши умные речи, сэр!
– Вот и слушай, – Тимур повернулся набок и подпер голову рукой. – Вот, например, бабы.
– Что – бабы?
– Ну эти, в фильмах. Наш главный парень говорит ей: сиди здесь и не высовывайся, пока я не вернусь. Так ведь нет! Она обязательно вылезет и начнет звонить подружке по телефону. А тут ее хватают враги и увозят. А наш парень возвращается и видит записку типа «если хочешь увидеть свою птичку живой…» И так далее. И вот на этом они строят весь сюжет.
– Да, – кивнул Знахарь, – так и есть. Зато у нас все происходит в полном соответствии со здравым смыслом.
– Ага! – Тимур заглянул в пустой стакан. – Пиво кончилось…
– То есть как это кончилось? – забеспокоился Знахарь. – Там же еще одиннадцать коробок было!
– У меня в стакане кончилось. И не одиннадцать, а уже восемь с половиной.
Тимур лениво поднялся с дивана и, шаркая босыми ногами по полу, потащился в маленькую комнату без окон, которую они со Знахарем называли амбаром. Температура в этой комнате всегда была на уровне плюс пяти градусов, и там хранились разнообразные припасы, в том числе и вышеупомянутые восемь с половиной коробок немецкого пива «Грольш».
Навострив уши, Знахарь услышал приятное позвякивание, и через полминуты Тимур вернулся в гостиную, держа в руках четыре бутылки пива. Оказавшись в теплой комнате, бутылки моментально запотели, и Тимур, любовно посмотрев на них, сказал:
– Холодненькое… Тебе налить или ты сам?
– Ну, налей, – благодушно согласился Знахарь. – Люблю, знаешь ли, когда за мной ухаживают.
– Ага… – Тимур открыл две бутылки и стал медленно переливать пиво в стаканы. – Это значит, что когда ты станешь совсем старым и дряхлым и начнешь ходить под себя – заметь, я не употребляю грубых слов типа «срать», – то будешь получать нездешнее удовольствие от того, что здоровенная деревенская тетка с руками боксера-средневеса будет подсовывать под тебя судно.
– Тьфу на тебя, дурак! – возмутился Знахарь. – Во-первых, при таком образе жизни ни один из нас до богадельни просто не доживет, а во-вторых, типун тебе на язык. Что такое типун – знаешь?
– Нет, – Тимур протянул Знахарю полный стакан пива с высокой шапкой пены, – но, судя по всему, что-то весьма неприятное.
– Я тоже не знаю. Наверное, какой-нибудь особенно ужасный прыщ или волдырь… Еще бывает колтун.
– Это в волосах, причем не от болезни или старости, а просто от нечистоплотности.
– А эти, которые на Ямайке план курят и рэгги играют, – Знахарь погрузил нос в пену, – у них, между прочим, религия специальная. Они волосы не стригут и не расчесывают, потому что когда настанет конец света, их главное божество вытащит их в рай за патлы. И поэтому они следят за тем, чтобы колтун был большим и крепким.
– Но ведь они все-таки моют голову, – неуверенно предположил Тимур и осторожно, чтобы не расплескать пиво, опустился на диван.
– Наверное, – кивнул Знахарь, – как же без этого…
– Ладно, хрен с ними, с растаманами этими, – Тимур откинулся на пухлые бархатные подушки, – ты лучше расскажи, как у тебя все прошло.
– С блеском! – ответил Знахарь и, поставив полупустой стакан на маленький столик, закурил. – В самом лучшем виде.
Выпустив в потолок струйку дыма, он мечтательно прикрыл глаза и сказал:
– Ночь, улица, фонарь, аптека…
– Знаешь Блока, знаешь, – усмехнулся Тимур.
– Ага, знаю… Ну, аптеки там не было, фонаря, между прочим, тоже. А вот ночь и улица – обязательно были. И еще три пьяных быка, которые вылезли из этого бандитского шалмана и навострились ехать