Заложник

так что никаких проблем не возникло. А сам быстренько добрался до твоей фазенды и… И скрутил меня.
– Ловкий, однако… – Знахарь недобро сузил глаза.
– Да, ловкий, – подтвердил Афанасий, – рассказал он мне все это, а потом говорит: пора костерчик разводить. Вывел меня во двор, привязал к воротам, а сам давай дом соляркой поливать. Поливает и на часы посматривает. Вот, говорит, через полчасика можно будет поджигать. Твои дружки как раз до пристани доберутся.
– Сука… – пробормотал Знахарь.
Афанасий пожал плечами и сказал:
– Может быть, он и сука, но теперь я точно знаю, что мы недооценили этого человека. Он силен, опасен и коварен, поверь мне.
– Верю, – вздохнул Знахарь, – ох, верю… И зачем Семен тогда отвязал его?
– А Штерн рассказал, о чем они там говорили. Семен отвязал его и сказал, что сделал это потому, что он не такой, как Штерн. А лично мое мнение такое: оставлять его привязанным действительно было слишком… Нужно было просто убить его.
– Возможно…
– Не возможно, а точно, – уверенно сказал Афанасий, и Знахарь с удивлением посмотрел на него.
– Интересно заговорил наш гуманист… – Знахарь криво улыбнулся.
– А кто тебе сказал, что я гуманист? – удивился Афанасий. – Вы какие-то странные вещи говорите, профессор…
Тимур захохотал, а Знахарь, недовольно повертев в руках пустой стакан, сказал:
– Чем ржать, лучше бы пива еще принес.
Тимур, посмеиваясь, поднялся из-за стола, а Афанасий вздохнул:
– Гуманиста нашли… В общем, смотрел он часы, смотрел, а потом и говорит: пора, мол. И поджег дом. А меня загнал в моторку, и мы уплыли в Томск. Вас, между прочим, видели. Штерн, как ваш катер километра за три услышал, так быстренько к берегу свернул и ствол к моей голове приставил. Только вякнешь, говорит, я тебе в башке сквозняк устрою. Ну я и молчал. А вы так гордо и быстро пролетели…
– Наверное, мы уже увидели дым и поэтому спешили, – предположил Знахарь.
– Наверное… Дым-то уже высоко поднялся.
– А потом? – Знахарь принял от Тимура бутылку пива и поблагодарил его кивком.
– Потом… А что было потом, ты, в общем, знаешь. Он держал меня в том доме, уходил, приходил… А потом позвонил тебе, и дальше тебе все известно. Однако.
– А он уже знает, что тебя нет на месте?
– Наверное, – Афанасий пожал плечами. – А сколько времени прошло?
– С того момента, как я перекинул дипломат через забор… – Знахарь посмотрел на часы, – ровно полчаса.
– Он перекинул дипломат с миллионом долларов через какой-то вонючий забор! – заныл Тимур. – Ах, как меня разбирает жаба!
– Заткнись, – огрызнулся Знахарь, – а то я тебя сейчас перекину.
– Слабо! – заявил Тимур и пошевелил широкими плечами. – Ты за последнее время опустился, разжирел и отрастил третий подбородок.
– То есть как это третий? – изумился Знахарь. – Это что – значит, второй у меня уже был?
Он вскочил и, подбежав к большому зеркалу, попытался увидеть себя в профиль.
– Ах, как он забеспокоился! – ехидно заметил Тимур. – Как его, бедного, заколбасило!
– Сейчас тебя заколбасит, – угрожающе сказал Знахарь и встал в стойку. – А ну, давай поднимайся, и я тебе покажу третий подбородок!
– А зачем мне подниматься? – сказал смеясь Тимур. – Я его и так, со стула, вижу.
Знахарь встал в другую стойку и поманил Тимура жестом Брюса Ли.
Тимур неторопливо выбрался из-за стола, но в этот момент зазвонил телефон.
Все застыли, как в игре «Море волнуется», и Тимур сказал:
– Это Штерн. Больше некому.
Знахарь кивнул и ответил:
– Раз ты такой умный, то сними трубку.
– Пожалуйста!
Тимур пренебрежительно пожал плечами и, сняв трубку, жеманно сказал в нее:
– Ххххал-лоооуу?
Уже знакомый голос ответил:
– А вы резвые ребята. Ну что же, я не возражаю. Деньги у меня, но этот раунд все-таки за вами. Признаю. Поэтому начинаем следующий.
– И как же он начнется?
– Он начнется со звонка в дверь. Передай своему хозяину, что к вам едут очень заинтересованные лица. Я передал им адресочек. Кстати сказать, только я знал, где вы ховаетесь. Ну а теперь и другие знают. Про обе ваши квартирки. У вас минут пятнадцать, от силы – двадцать. А потом мы снова встретимся. Ауфвидерзейн!
Знахарь, который слушал разговор по параллельному аппарату, бросил трубку и сказал:
– Быстро встаем и уходим. Не брать ничего.
Афанасий, вскочив со стула, бросился одеваться, побив при этом все армейские рекорды подъема по тревоге.
Тимур отодвинул книжный стеллаж и достал из тайника потертый портфель, в котором хранилось несколько пистолетов