Заложник

при галстуке и с собакой любимой, – пополам! По венкам будто танк проехал! Так это еще не все.
– Ну?
– На колу – табличка. Мол, ты меня убил – будь проклят во веки веков. И подпись: «Союз мертвых»!
Братаны ошарашенно молчали.
– Что за херня? – пришел в себя один из них. – Что это за «союз мертвых»? Ты чего гонишь-то, Вован? У тебя как с чердаком?
– Каком кверху! – огрызнулся Вован. – Ты сам съезди, подивись – может, по-другому тогда заговоришь! Ох, неспроста это все, чует мое сердце!
– Жопа твоя чует неизвестно что, а не сердце… – начал было тот, кто постарше, но его прервало треньканье мобильного телефона.
Вован выхватил мобильник из недр кожаной куртки и прижал его к уху. Долго слушал, все больше мрачнея. Ни слова не говоря, дал отбой.
– Что я говорил? На Южном погосте та же херня! Помело звонит оттуда – уже три могилы наших истыканы, раздербанены вдрызг. И везде такие же таблички на колах!
Братаны разом заговорили.
Возмущению не было предела – всем стало ясно, что это не нанюхавшиеся клея малолетки уродуются. Кто-то тянет на всю братву, причем по-крупному. Ничего не боится, гнида, ничто святое ему не дорого!
Оскорбление было тяжелым, и каждый чувствовал, что оно касается и его лично.
Дожили.
– Ясно! – наконец подвел итог старший. – Без ответа такое дело оставлять нельзя. Надо сообщить Бармалею, пусть решает, что делать.
Все дружно поднялись и вышли из кафе – не до посиделок теперь и не до ремонтов.
Беспредел, как есть беспредел!
Молва о святотатстве быстро распространилась по криминальному Петербургу. На городские кладбища были отправлены гонцы для изучения обстановки – гонцы вернулись с крайне неутешительными и тревожными известиями. В общей сложности осквернению подверглись более сорока могил, в которых покоились представители всех рангов бандитской иерархии – от рядовых быков до авторитетов.
И везде – осиновый кол с табличкой. «Ты убил меня. Будь проклят во веки веков».
И везде одна подпись: «Союз мертвых».
Бандиты рвались отомстить. Мозги по стенке размазать, яйца отрезать, руки поганые оторвать – да вот только не знали кому.
Представители разных и часто противостоящих друг другу группировок уже стали косо посматривать друг на друга. Вспоминали старые обиды, прикидывали: а может, эти? Или те? Однако до конца поверить в то, что живущий по понятиям правильный братан способен на такую вот запредельную подлянку, было невозможно. Пусть и выпадает схлестнуться с ним время от времени в какой-нибудь разборке не на жизнь, а на смерть, – не поднимется у такого рука.
Но ведь кто-то смог?
Как раз об этом и размышлял вечером того же дня в своем офисе Михаил Огородов, он же Миха Огород. Именно он принял после покойного Стилета город, именно ему оказали такую большую честь авторитетные люди – поставили смотрящим над питерскими делами.
Велик почет, но и забот немало.
В многомиллионном портовом мегаполисе тихо не бывает. Все как в большой политике – только еще неизвестно, какая политика больше. Тонко отлаженная система сдержек и противовесов требует неусыпного внимания и твердой руки.
После кончины Стилета многие подняли головы – думают в неразберихе откусить что-нибудь у соседа, перекроить уже давно распределенные сферы влияния.
Нигерийцы опять борзеть начинают, внагляк лезут со своим героином на чужие территории. Городское начальство на порт зарится, а в области гавриловские с сибиряками бензоколонки поделить не могут. В страховых компаниях опять бардак – никак не переварить жирный кус обязательного автомобильного страхования! Торговля недвижимостью вроде под контролем – зато черные опять лезут изо всех щелей, как тараканы.
Да что там говорить…
Самое время показать себя новому смотрящему. Как раз сейчас к нему присматриваются – на своем ли месте? В том числе и те самые авторитетные люди, которые как поставили – так и положат.
Причем навсегда.
И вот в такой ответственный момент – на тебе.
Родные могилки с осиновыми колами. Массовое глумление над светлой памятью братанов. Наверняка дошло уже и до Москвы, скоро разнесется и по зонам и пересылкам. Если к тому времени все не будет улажено – хана питерскому смотрителю. И никакие московские покровители не помогут.
Значит, пришел момент икс для Михи Огорода. Он сам должен с этим разобраться – без всяких сходок. Продемонстрировать личные организационные способности.
Ну что же, пусть неведомый враг пеняет на себя.
Огород резко крутнулся вместе с вращающимся кожаным креслом. Закурил, бросил зажигалку на стол, потянулся к телефону.
Через пару минут в дверях возник