Заложник

среднего роста худощавый человек в сером неброском костюме. Лысина, очки, оттопыренные уши, уныло свешивающийся нос – ни дать ни взять огорченный перестройкой завлаб из погорелого НИИ. Между тем это был начальник личной службы безопасности Огорода, в прошлом – полковник КГБ из знаменитого пятого управления. Его прислали в помощь Огороду московские авторитеты. Хвалили, аттестовали как человека верного. Хотелось бы знать кому?
Дело свое верный человек знал туго, связи имел обширные, страх вызывал у окружающих самый искренний. Даже Огород относился к нему с осторожностью, называл по имени-отчеству и на «вы».
Так и не был до конца уверен – а может, и не уходил никуда полковник из своего КГБ?
Поэтому не стал вдаваться в лишние подробности, рассказывая о своих переживаниях, и перешел сразу к делу.
– Петр Владимирович, эту гниду надо поймать.
Петр Владимирович молча наклонил голову.
– Эта сволочь не просто глумится – бросает вызов всей нашей системе! – не удержался все-таки от объяснений Огород. – Христианским традициям, наконец!
Петр Владимирович внимательно слушал, ничем не выдавая своих эмоций.
– Таких нельзя оставлять в живых. Тем более что он не успокоится. Это враг!
Петр Владимирович опять молча кивнул. Огород быстро посмотрел на него и продолжил:
– Поэтому слушайте меня внимательно…
Петр Владимирович удивленно поднял глаза на Огорода, как бы говоря: куда уж внимательнее!
– Гниду эту и всех подручных, какие обнаружатся, – найти и уничтожить! Хоть из-под земли достаньте, хоть со дна морского – сроку вам три, от силы пять дней. Ментов подключайте, ваших бывших коллег кагэбэшных – извините, не хотел обидеть. Не хватит прикормленных – покупайте новых, потом пригодятся. Денег не жалеть! Людей не жалеть! Вообще ничего не жалеть! Повторяю: найти и уничто-жить!
Петр Владимирович посмотрел на замолчавшего Огорода. Понял, что продолжения не предвидится. Встал, поклонился и вышел, так и не сказав ни слова.
Огород понял: найдет и уничтожит.
Подумал: не позавидуешь пока еще неведомому врагу! Порадовался, что у него такой дисциплинированный, профессиональный и неумолимый начальник службы безопасности.
Блин! Как же все-таки узнать – уволился он из КГБ или нет?

Что может быть лучше, чем неторопливая прогулка в хорошую погоду теплым июньским вечером по набережной Невы – сплошная благодать и парение души! Розовеет ясное и прозрачное, как слеза новорожденного, небо, готовые ко всему девушки нервно хихикают в ответ на откровенные взгляды присосавшейся к пивным бутылкам молодежи противоположного пола.
Бодрящиеся старички прогуливают своих старушек по оранжевым от предзакатного солнца аллеям Александровского сада. Умытый тихим ночным светом, город становится чище и просторнее. Гулко разносятся по окрестностям крики катающихся на катерах и речных трамвайчиках, прохожие с изумлением вслушиваются в тяжелый плеск воды о гранитные набережные – днем-то ничего подобного не услышишь! – и души их, прибитые суетой большого города, оживают и начинают мечтать о чудесных приключениях. Чему немало способствуют и разведенные мосты, которые устремленными в небо пролетами уверенно пресекают все надежды вернуться домой пораньше даже у самых прилежных домоседов.
А уж если есть возможность прокатиться по светлому ночному городу на машине, да еще и на казенной, а еще и совместить приятное с полезным…
И ведь есть такая возможность!
Не у всех, конечно, но два автоинспектора, поздним июньским вечером вышедшие из здания городского ГИБДД, что на улице Попова (не клоуна, конечно, а профессора), такую возможность имели.
Волшебные питерские белые ночи, ранившие не один миллион чувствительных к прекрасному сердец, задели и огрубевший на нелегкой службе ливер двух гаишников. Поэтому лейтенант Ширинко и старшина Запивалов вид имели благодушный, а перспективы на предстоящее ночное дежурство – самые радужные.
Сегодня у Ширинко и Запивалова был счастливый день. Сегодня ментовская удача наконец-то повернулась к ним лицом и два давно сработавшихся взяточника получили долгожданное повышение.
Однако не прав будет тот, кто решит, что повышение это выразилось в появлении дополнительных звездочек на погонах. Такие мелочи не слишком интересовали ни Ширинко, ни Запивалова.
Лирика – это все равно как песня Газманова «Офицеры, офицеры», под рюмку водки с надрывом исполняемая в гражданской компании. В жизни есть гораздо более важные вещи. Например – доходность места работы.
Целых три года вынуждены были отстоять Ширинко с Запиваловым