Заложник

все. Хватит гулять, пора за работу! – посерьезнел Ширинко и повернул ключ зажигания.
Форсированный двигатель с готовностью взревел. Инспекторы рванули направо по Попова, свернули на улицу Грота и через несколько секунд уже ехали по набережной Малой Невки. Вдруг Ширинко резко рубанул по тормозам и с размаху хлопнул себя по лбу так, что его фуражка отлетела на заднее сиденье.
– А, ептыть! Блин, а рация где? Все там же, на пятой полке? Ты, Запивалов, совсем говном растешь, сколько раз говорил: напоминай про орудие труда!
Пристыженный Запивалов счел за лучшее промолчать.
Ширинко же, справедливо рассудив, что всякие там правила не про государевых слуг писаны, отчаянно матерясь, с визгом развернулся прямо через двойную разделительную полосу. Чего никак не ожидали водители двух обтерханных «шестерок», двигавшихся в противоположную сторону. Первая шестерка со скрежетом вспорола правое заднее крыло патрульной машины, а вторая с неменьшим шумом тут же въехала ей в облупившийся бампер.
Ширинко от злости онемел и надулся так, что казалось, тугой воротник вот-вот отрежет ему голову, а Запивалов в страхе бросился ощупывать свои ребра и вообще на время перестал что-либо соображать.
Зато хорошо соображали так нелепо вляпавшиеся водители «шестерок». И один, и другой сразу осознали всю безысходность своего положения. С видом провинившихся школьников они выбрались из машин и застыли в униженных позах, уныло бубня под нос какие-то невнятные оправдания. Знали они, что теперь уже ничто им не поможет, и с видом древних гонимых христиан приготовились к неизбежному немедленному растерзанию. Настал звездный час хозяев автодорожной жизни – Ширинко с Запиваловым!
Опомнившийся Ширинко не торопил события, как сытый кот, забавляющийся с полупридавленным мышонком, стараясь насладиться происходящим сполна. Он удовлетворенно крякнул, медленно вылез из машины и встал возле нее, поигрывая полосатой палкой и слегка прищурившись. С другой стороны гибэдэдэшной тачанки материализовался Запивалов с неуверенной ухмылкой на все еще испуганном лице. Выдержав томительную паузу, чтобы жертвы окончательно осознали всю глубину пропасти, в которой им предстоит оказаться, Михалыч начал медленно открывать рот…
И тут началось.
Началось такое, что не могло присниться и в самом наикошмарнейшем сне ни одному из персонажей, которых злодейка-судьба собрала в эту светлую ночь на набережной Малой Невки.
Дикий грохот буквально расплющил уши гибэдэдэшников и приготовленных к потрошению водителей и раскаленным гвоздем вонзился в их отказывающиеся воспринимать реальность мозги. Невидимая сила развернула всю компанию, как тряпичных кукол, в сторону источника этого грохота – и они увидели…
Увидели, как до боли знакомое светло-серое здание ГорГАИ, что на улице профессора Попова, опоясалось множеством огненных гейзеров. Звук тут же оборвался – не выдержали барабанные перепонки, где же им выдержать такое запредельное давление! Дальнейшее происходило как в замедленном немом кино, – секунды растягивались, словно резиновые, выматывая жилы из ошметков сознания.
Прямоугольный фасад подломился и начал нестерпимо медленно заваливаться назад и вниз. Из разломов, трещин и окон, как из жерл вулканов, били снопы пламени вперемешку с бетонным крошевом, пылью и осколками стекла. И когда бетонная громада наконец сложилась, как карточный домик, и ухнула сама в себя, рвануло еще раз. Да так, что первый взрыв показался невинной паникой в детской песочнице.
Теперь огромный грязно-красный факел материализовался где-то в районе фундамента и тут же выплюнул вверх и в стороны десятки тонн строительного мусора, который еще пару мгновений назад существовал в виде неказистого, но массивного главного городского гибэдэдэшного приюта.
На этот раз пылью и разными ошметками дело не ограничилось – во все стороны полетели куски стен, лестничных пролетов, обгорелая мебель и разнообразная оргтехника. Смертельным дождем все это осыпалось на окрестности, гигантской шрапнелью хлестануло по окнам стоящего напротив Дворца молодежи. Окна бывшего комсомольского клуба разом посыпались вниз, вспенив фасад дворца наподобие какого-то невиданного водопада. Осколки с пронзительным дребезгом забарабанили по припаркованным вокруг автомобилям. Автомобили тут же откликнулись разноголосым воем сирен сигнализаций.
Тут безмолвная завеса, окружавшая Ширинко с Запиваловым, наконец-то прорвалась, и они вновь обрели способность слышать. Горячий воздух ватным кулаком ударил по их ошалевшим лицам, в уши ворвались глухие удары, рокот, скрежет, визгливый звон и душераздирающий