Заложник

сей счет не всплывает. Ни на одной пересылке, ни в одном из СИЗО наши ребята не проявлялись. У ментов тоже паника. Наши люди доносят, что местную мусарню комиссия за комиссией имеет. Но толку с того – никакого…
Пока Круглов переводил дух после такой длинной тирады, присутствующие расслабились на минуту. Послышались реплики: ментуре, мол, так и надо.
Круг открыл рот – и все опять замолчали.
– Мы непременно выясним, что произошло. Витя Спец со своими ребятами проверил окрестности дачки чулымской. Никаких следов вооруженного столкновения. Ни гильз стреляных, ни останков, ни следов пожара. Либо они не дошли, либо… не знаю. Только американец вроде бы тут ни при чем. Но не это сейчас самое главное. А то, что началось в городе из-за отсутствия гаранта порядка и спокойствия. И, похоже, не только в городе.
Собрание ответило на эти слова единовременным тяжким вздохом.
– Так вот. В криминальной среде Томска сейчас фактически наступило безвластие. И в этих условиях каждый начинает тянуть одеяло на себя. Мы теряем людей. Мы теряем деньги. Надо срочно разруливать ситуацию. Прошу имеющих что сказать не таить это в себе, а вынести на суд братвы. Высказывайтесь.
– А хули тут говорить? – первым успел выкрикнуть Босой. – Бардак творится! Сплошной беспредел везде и всюду. Только у нас на Васюгане за последнюю неделю три случая.
Босой помотал головой, будто стряхивая наваждение.
– В общем, мои кореша завалились в шалманчик один. Ну, отдохнуть культурно, в натуре. Не бузили, не трогали никого. Не по делу, не за долей, а – чин-чинарем – расслабиться. Со своими матрацами пришли – трое на трое расклад. А тут вваливается шобла уродов – восемь человек. Подваливают к братанам и, не базаря даже, за шкирняк. Валите, мол. Не то шкуры подырявим. И баб им оставить пришлось. Одна из них – Ритка Пылесос – жаловалась мне потом. Поначалу даже хорошо, говорит, было, когда потеха началась. Приятно выпили, повеселились. А потом вывезли в лесок и оттрахали во все дыры по-черному. И бабла не заплатили… Беспредел… А стыдно-то как, братва! Неужели мы никто ничего?…
С отдаленного конца стола раздались возгласы:
– Дык мочить надо уродов!…
– Надо, – согласно кивнул Босой. – А как? Раньше чуть что – Кислый тут же Митяя на стрелку с отморозками отправлял. И неясно, кто там из них поотмороженнее был… А сейчас беспредельщики оборзели по самые помидоры. У кого из вас «Хаммер» есть? А по нашей, бля, деревне он вовсю рассекает. Третьего дня наехал на наш «бумер». Парни заточки в кулаки – и вперед. А из «Хаммера» уроды со стволами средь бела дня. Сначала раком наших к «бумеру» поставили – да резиновыми палками по бокам. Лежачих ногами пинали потом. Забрали у пацанов все филки и цацки ихние – цепуры там, крестики… Вдобавок нашими же заточками все шины нашей «бэхе» искромсали, падлы…
– Да что же это, братва?! – реплики становились все громче и раздражительнее.
– А вчера уже, – продолжал подливать масла в огонь жалобщик, – Андрона отмудохали. Акробат тихонько торгаша на рынке прессовал. Делал дело – не мешал никому. А тут… наваляли, даже слова сказать не успел. Ногами пиздят и орут: «Вор должен сидеть в тюрьме! Вор должен сидеть в тюрьме!» Акробат еле уполз. А они свистели вслед: «Вор? Давай-давай, беги воруй!»…
– Да, да! – не выдержал и вскочил из-за стола парень, похожий одновременно на гусара и на его лошадь. – Рынок – это просто жопа!
Он засунул всю пятерню, на каждом из пальцев которой был выколот крест, в густую черную шевелюру и взъерошил ее. На седока он теперь стал походить меньше. Толстая губа над тяжелой нижней челюстью аж дрожала от возмущения. Он едва дождался очереди, чтобы поведать о тяжелой жизни работника ножа и топора.
– Мы за долей на наш Южный рынок пришли. А нас хачики поджидают. Стеной стоят и орут: «Свободу национальным меньшинствам!» Мы им: «Вы чё, охренели? Бакшиш давай! Плати!» А те: «СЭС плати, ментам плати, еще и вам – плати! Бэспрэдэл, панимаиш! Ухады, дарагой, – орут. – Ухады, пажалюста, а то зарэжэм»…
– Хачики? – возмутились собравшиеся.
– Да все! – выступающий тряхнул гривой. – Хачики, молдаваны, хохлы, жиды. Комиссионку «У Шапиро» знаете? Самая крутая такая у нас. Пришли, а там четверо здоровых молодых хмыря с пейсами. И с помповиками!!! Секьюрити, бля! Моссад! Мы, говорят, если не свалите, сейчас Палестину вам тут устроим. Ваще, бля, охренели! А из подсобки сам Шапиро выглядывает. И еще лыбится, жидовская морда… В общем, слинять пришлось. Против помповиков голыми брюхами переть – себе дороже. Ладно, думаем, на колбасе свое возьмем. И прямиком – на заводец имени Сергея Лазо. Обычно ведь как было – встретят, долю отстегнут, колбаской