Заложник

окружен трехметровым дощатым забором без единой щели, и в этом тоже не было ничего особенного. Многие не любят, чтобы за его жизнью наблюдали любопытные соседи и прохожие.
Построил этот дом человек, который всю жизнь, а она в основном протекала в советскую эпоху, был спекулянтом-одиночкой. Заработал он себе за это время мешок денег, седые волосы, язву желудка и четыре инфаркта. Пятнадцать последующих лет прошли относительно спокойно, но однажды в его дом залезли местные воришки, и у него от огорчения и жадности случился пятый инфаркт, который оказался последним и окончательным. Дом перешел в наследство его сорокалетней дочери, и она недолго думая выставила дом на продажу, то есть повесила на магазине, что у озера, объявление о продаже дома.
Не успела она отойти на несколько шагов, чтобы полюбоваться на дело рук своих, как к объявлению подошел расслабленный на жаре молодой мужчина в объемистых холщовых шортах и колониальном шлеме.
Поигрывая совершенно белогвардейской тросточкой, он изучил объявление, потом повернулся к продавщице дома и, наставив на нее черные очки «Рэйбан» за четыреста долларов, приятным голосом спросил:
– А можно взглянуть на этот дом площадью э-э-э…
Он повернулся к объявлению и прочитал:
– Сто сорок погонных метров.
Снова наведя непроницаемые очки на бедную сироту, он сказал:
– Я как раз ищу себе дачный домик, а этот, наверное, так оригинален… Сто сорок погонных метров! Это в длину. А в ширину он сколько?
До сорокалетней сироты наконец дошло, в чем дело, и, рассмеявшись, она сказала:
– Конечно, не погонных, а квадратных. Я все перепутала. А на домик посмотреть можно. Тут идти минут десять.
– Зачем же идти, – улыбнулся Знахарь, – вот машина.
И он повел рукой в сторону огромного черного «Хаммера», стоявшего в тени под деревом.
– Садитесь, пожалуйста, и поехали смотреть дом.
Сирота с подозрением посмотрела на устрашающий джип, потом прикинула, что с собой у нее всего лишь сорок рублей, так что, если ее ограбят, ущерб будет невелик, и согласилась.
– А как называется эта машина? – спросила она, залезая на переднее сиденье, где можно было свободно разместиться втроем.
– Она называется «молоток», – ответили ей с заднего сиденья.
Оглянувшись, сирота увидела, что сзади вольготно расположились еще трое пассажиров – красивая девушка лет тридцати, здоровый парень с черной косичкой и помятым носом, похожий на самурая, и какой-то чукча.
– Да, так и называется, – подтвердил обладатель колониального шлема, устраиваясь за рулем, – только по-английски это звучит иначе: «Хаммер».
– А, понятно… Вот по этой дороге прямо, а потом, я покажу где, направо.
Через несколько минут «Хаммер», покачиваясь на рытвинах, подъехал к высокому забору, из-за которого виднелась зеленая финская крыша.
Знахарь заглушил двигатель и сказал:
– Ну что же, даже не видя дома, я уже могу сказать, что мне здесь нравится. Лес рядом, да и заборчик правильный… Кстати, как вас зовут? Меня, например, Майкл. Майкл Боткин.
Сидевшая сзади Рита фыркнула, и Знахарь, кашлянув, добавил:
– Ничего особенного в этом нет. Я американский правнук того самого Боткина, который изобрел желтуху.
– Правда? – обрадовалась сирота. – А я – Татьяна. Татьяна Пеньковская.
Знахарь усмехнулся и сказал:
– Только не говорите мне, что вы внучка того самого шпиона, который в пятидесятых годах…
– Нет, – решительно ответила Татьяна, – не внучка. Это я по мужу Пеньковская. А девичья фамилия – Скуратова.
– Тоже ничего, – кивнул Знахарь и, не сдержавшись, захохотал.
– Не обращайте на него внимания, – посоветовала с заднего сиденья Рита, – он только что из стационара. То смеется, то плачет, а ночью ходит по крыше. Кстати, у вас тут, я вижу, хорошая крыша – пологая такая, легко равновесие удержать.
– Молчи, женщина, – грозно сказал Знахарь и распахнул дверь. – Пошли смотреть домик.
Все выбрались из машины, и Татьяна, поковырявшись кривой проволокой в высокой калитке, открыла ее.
– Прошу вас, – сказала она и с интересом посмотрела на Знахаря. – А вы в каком стационаре лежали? В третьем?
– В третьем? – Знахарь наморщил лоб. – Нет, это интернационал третий. А лежал я… Не помню.
– Вот видите, он не помнит, – сокрушенно вздохнула Рита, – а потом еще судна, утки… Эх!
Войдя во двор, Знахарь обратил внимание на подбежавшего к ним белого козленка и спросил:
– А эта животина в комплект входит?
– Если хотите, заберу, – Татьяна почесала козленка между микроскопических рожек.
– Нет, не хочу. Пусть остается.
Знахарь