Никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! Особенно с вреднющей младшей сестрой, которая считает, что солидный бизнесмен, приглянувшийся вам в ресторане, «нe вашего полета птица». Ха! — только и сказала я в ответ. Дайте мне пять минут — и с номером телефона в зубах прибежит знакомиться. А за месяц приручу так, что горы ради меня свернет и кольцо с бриллиантом на палец наденет. Скажете, так не бывает? Вот и я говорю — никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! А то может случиться так, что не кольцо вам, а вулкан проблем, а сам бизнесмен — циничный и высокомерный гад. Да еще и по-русски двух слов связать не умеет. ХЭ! ОДНОТОМНИК!
Авторы: фон Беренготт Лючия
мы точно теперь два сапога пара — оба безработные. А у него так и оправдание есть — студент, в отличие от меня. Так что, может и зря Кира его выгнала…
— Что-то случилось? — забеспокоилась тетя Лена, всматриваясь в мое лицо — без сомнения, бледное, с покрасневшими от слез глазами.
Да ничего особенного. Просто мужчина, от которого я, как последняя идиотка, ожидала нечто большего, чем предложения переспать за деньги, трахается в данный момент с моей начальницей.
Бывшей, кстати, начальницей.
А может уже и не трахается. Кончил уж, наверное.
Скривившись, я нажала пальцами на виски, пытаясь выкинуть из головы омерзительную картину…
— Голова раскалывается, теть Лен… Я пойду, полежу.
— А… заболела! — попеняла мне тетя Лена, будто в этом была моя вина. — А все потому, что голая бегаешь!
Я испуганно опустила глаза — да нет, вроде одетая… Хотя она права, не совсем по погоде одетая — полупрозрачная шелковая блузочка и юбка-карандаш с высокой шнуровкой сзади.
— А не по миллионеру ли ты своему заграничному «заболела»? — прищурившись тетя изобразила в воздухе кавычки. — Я надеюсь, ты понимаешь, что он тебе не пара? Сама ж говорила, за кого тебя принимает…
— Теть… — предупреждающим голосом позвала ее Кира, знавшая, как болезненно я реагирую на всю эту тему.
Я устало выдохнула, встала и пошла в нашу с Кирой спальню.
Нервическое напряжение последних часов как-то резко улетучилось, оставив ломоту в костях и действительно какую-то странную болезненность. Возможно, причиной тому было внезапное осознание, что тетя права. Ведь и правда, в самом апогее своей страсти, максимум, чего от меня хотел Пол — это затащить в постель. Получить свои пару перетрахов, заплатить за отлично проведенное время и заняться какими-нибудь более важными делами.
А на сегодняшний день ему даже и это не нужно — нашлась та, кто ему и так все сделает, причем забесплатно.
В общем, прошляпила ты свое счастье, Верочка. Ерепенилась-ерепенилась, а теперь вот даже и в качестве проститутки ему не нужна.
— А не пошли бы вы на хер, мистер Стивенсон? — предложила я.
Все-таки надо было это ему в лицо высказать, а не своему отражению в зеркале на дверце шкафа.
Расстегнув блузку, я скинула ее и бросила на стул. Потом спустила, расшнуровав юбку, стараясь не представлять себе, как это делали бы его руки… Накинула свой пушистый розовый халат и, прежде чем залезть в душ, решила позвонить маме — поплакаться. Уж мама умела утешить — оптимистка была еще та. И никогда никого не судила — в отличие от своей суровой и битой жизнью сестры.
Вытащив из сумочки смартфон, я уселась в кресло напротив компьютера, глянула на маленький черный экран… и обомлела.
Потому что с этого самого экрана длинным списком на меня смотрели пятнадцать непроверенных эсэмэсок и три голосовых сообщения. И все, как одна, от контакта, лаконично помеченного именем «Пол».
Минуты две я пялилась на отобразившийся на выключенном экране список истерических требований «перезвонить немедленно» и «возвращаться в пентхаус», откуда меня, по всей видимости, собирались отвезти домой на машине, потому в метро мне «в таком виде соваться нельзя».
Потом отложила, так и не включив, телефон, и пошла в ванную. Глупо улыбаясь, встала под душ, распустила волосы, намылила голову шампунем.
Хмыкнула вдруг, осознав причину его треволнений. В Америке ведь метро частенько и в самом деле опасное место — особенно если так разодеться. Особенно поздно вечером. А у нас разве что на отдаленных участках пристать могут. Но чтоб в центре Москвы… Я, кстати, еще не самая расфуфыренная сегодня в вагоне была…
И вдруг задохнулась от волнения — даже воды хлебнула и закашлялась.
Ведь невозможно одновременно заниматься сексом с одной женщиной и строчить сообщения другой!
А значит?..
Что, блин, это значит, мистер Стивенсон?! Для чего ты все три дня флиртовал с моей начальницей? Для чего пентхаус покупать собрался?
Запретив себе даже думать в эту сторону, я вылезла из душа. Завернулась в полотенце… Подышав на зеркало, протерла его рукой.
А мысли лезли в голову — беспощадные и настырные, как и он сам.
Значит, как только я ушла, он бросился за мной? Или сначала закончил дело с Валерией? А если закончил, зачем бросился?
— Ведь она пробивная, эта Валерия… — шептала я, споря с собой — той, которая не желала прощать кувыркание в бассейне с другой женщиной. — И не только в бизнесе… А он мужчина…
Глупости! — возразило мое второе я — оскорбленное до глубины души отвратительным зрелищем. А даже если и так, даже если она сама к нему
