Никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! Особенно с вреднющей младшей сестрой, которая считает, что солидный бизнесмен, приглянувшийся вам в ресторане, «нe вашего полета птица». Ха! — только и сказала я в ответ. Дайте мне пять минут — и с номером телефона в зубах прибежит знакомиться. А за месяц приручу так, что горы ради меня свернет и кольцо с бриллиантом на палец наденет. Скажете, так не бывает? Вот и я говорю — никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! А то может случиться так, что не кольцо вам, а вулкан проблем, а сам бизнесмен — циничный и высокомерный гад. Да еще и по-русски двух слов связать не умеет. ХЭ! ОДНОТОМНИК!
Авторы: фон Беренготт Лючия
деле поехать к Полу в гостиницу… Заманчивая мысль повисела в голове пару минут, подкидывая аппетитные образы… Но я устояла, помотала головой в ответ на эти чертовы образы и согласилась на «отдельный кабинет».
Ехали недолго — благо из центра и не уезжали.
Водитель, как всегда, прятался за темным стеклом и, судя по еле доносящемуся до нас тонкому запаху табака, дымил сигаретой в окно.
— У меня вопрос, — неожиданно произнес Пол, искоса наблюдая, как я пытаюсь замаскировать фингал пудрой.
— Какой? — несколько опешив от торжественности его тона, я подняла глаза на его отражение.
— Поцеловать хоть тебя можно? Или тоже «руки прочь»?
Я залилась краской и неловко дернула плечом.
— Ну… ты же не руками целуешься…
Повернулась к нему и замерзла, пригвожденная к месту потемневшим взглядом серых глаз. Яснее ясного вспомнилось все, что происходило этой машине, на это самом месте — как бесстыдно ерзала на нем, вжимаясь в его ширинку, как беспомощно хватала ртом воздух… и как он рванул на мне лифчик, обнажая грудь… И этот его взгляд — голодный… и в то же время изумленный, будто не верил, что с ним такое может происходить.
Медленно подняв руку — так медленно, будто боялся, что я снова убегу, он дотронулся до моей щеки, провел большим пальцем по губам.
— Вера… — пробормотал. И тут же прижался ко мне губами. Не давя, не углубляясь. Просто легко касался, нежно и ненавязчиво, давая возможность отстраниться.
И, быть может из-за этой нежности, у меня вдруг появилось ощущение первого поцелуя — как с ним, так и вообще. В общем-то это и был наш первый, осознанный поцелуй. Поцелуй пары — а не клиента и шлюхи.
Внезапно всего этого стало слишком много, и я закрыла глаза…
— Вера… — повторил он, судорожно глотая слюну, и я вдруг поняла, чего ему стоит этот момент, эта выдержка… Когда хочется не касаться, а ворваться в мой рот языком, притянуть к себе и повалить на спину.
И это было великолепно — осознание, что он готов к терпению, к самоконтролю. Ради меня, он контролировал себя ради меня.
За такой стоицизм я решила его наградить. Сама обняла за шею и притянула к себе, откидываясь на сиденье… Первая углубила поцелуй, вырывая из его рта хриплый стон, когда языки соприкоснулись…
— Приехали, господа… — лениво объявил Волков в динамике прямо у меня за головой.
— Черт бы тебя побрал… — тут же ругнулся Пол, оторвавшись от меня и тут же снова накрыл мой рот своим — уже далеко не так нежно и робко.
— Тшш… — через силу остановила его я, прикладывая палец к губам. — Потом…
И вылезла из машины, не дожидаясь пока передо мной распахнут дверцу — стараясь не думать о том, как именно будет интерпретировано мое «потом». Помялась возле машины, прикрывая от прохожих лицо ладонью.
— Может с черного хода зайдем?
Но он перегнулся через сиденье, покопался в багажнике и выудил потертую ковбойскую шляпу с широкими полями. Вылез следом за мной и, не спрашивая моего согласия, нахлобучил шляпу мне на голову.
— Обалдеть… — пробормотала я, разглядывая себя в тонированное стекло.
Вид был, конечно, идиотский, но хоть фингала теперь почти не заметно — лицо густо скрывали тени от полей.
В кабинет, зарезервированный для Пола и его гостей, мы прошли без приключений. Завесили тяжелые шторы, сняли с меня шляпу и попросили принести лед. Это было важнее всего — чем скорее охладить синяки, тем быстрее спадет опухлость.
И уж потом, прижимая к своим боевым ранам по холодному компрессу, принялись изучать меню.
От жадности назаказывали все до кучи — и плов, и греческий салат, и шашлык, и даже блины со сметаной. В отличии от традиционных русских супов, блины Полу дико нравились, и на вопрос официанта, сколько их принести, он лаконично ответил — «много!». Из выпивки взяли мне бокал Мерло, а ему — двести граммов чистой водки.
Насчет десерта обещали подумать, и накинулись на еду.
— Дикость какая-то… — еле успевая проглотить, ругался мой американец. — Никогда столько не ел…
— И не пил, наверное… — улыбнулась я, чокаясь с его рюмкой.
— Надо прекращать все это… А то никакой спортзал не поможет.
Я поразмыслила. Мне нравилось, как он уплетал за обе щеки нашу еду, но, без сомнения, он был прав. В России только позволь себе расслабиться — мгновенно пузо отрастишь.
— Давай помогу, — я выхватила блин с его тарелки и макнула его в сметану. Пусть лучше у меня попа растет, чем у него пузо — женщине можно слегка округлиться…
В общем, помочь я, конечно, помогла, но съели мы хорошо если половину от всего, что заказали. А вот выпили все.
— Где этот
