Никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! Особенно с вреднющей младшей сестрой, которая считает, что солидный бизнесмен, приглянувшийся вам в ресторане, «нe вашего полета птица». Ха! — только и сказала я в ответ. Дайте мне пять минут — и с номером телефона в зубах прибежит знакомиться. А за месяц приручу так, что горы ради меня свернет и кольцо с бриллиантом на палец наденет. Скажете, так не бывает? Вот и я говорю — никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! А то может случиться так, что не кольцо вам, а вулкан проблем, а сам бизнесмен — циничный и высокомерный гад. Да еще и по-русски двух слов связать не умеет. ХЭ! ОДНОТОМНИК!
Авторы: фон Беренготт Лючия
ему стало плевать, в чем секрет ее поведения, о чем она думает и зачем пришла сюда…
Потому что теперь он имел право сделать это — попробовать, какая она на вкус.
Сорвать с нее трусы, закинуть ноги себе на плечи и выбить, буквально выбить из нее всех, кто успел там побывать…
Но Вера и тут умудрилась удивить его, содрогнувшись в сильнейшем оргазме, как только он дотронулся до ее интимного места.
Как только — черт побери! — он залез ей в трусы пальцем!
О, это был настоящий оргазм. Так симулировать невозможно.
И что это, получается, за шлюха, которая бьется в экстазе от простого прикосновения? Как это вообще возможно?!
— Не лги мне, Вера… — ошалело бормотал он ей в ухо — сбитый с толку… взмокший от возбуждения…
Он сам не знал, о чем умоляет ее — не лгать или все же каким-нибудь образом убедить его в том, что притворилась, прикинулась, отреагировав на ласку так, будто мужика уже лет пять не нюхала…
Что все это какой-то хитрый трюк, неотъемлемая часть ее плана окончательно задурить ему голову и одурманить.
Так было легче, чем подозревать, что он снова ошибся.
Что он безмозглый, легковерный болван…
Что вел себя с ней, как…
Стараясь ни о чем не думать, Пол прижался к ее губам. Обнял ее лицо ладонями, набросился на щеки, лихорадочно сцеловывая мокрую, соленую влагу…
Но у него не получилось вновь утонуть в этом чуде по имени Вера.
Размахнувшись, девушка влепила ему звонкую, хоть и несильную пощечину, оттолкнула и спрыгнула со стола. Покачиваясь на своих длинных ногах, беззвучно всхлипывая, начала собирать одежду…
— Вера… — потеряно позвал он ее.
Не оглядываясь, она вскинула на него руку — заткнись, мол. Подняла и застегнула на спине лифчик, принялась натягивать блузку.
И тут он снова разозлился — понятно, что у нее защитная реакция на то, что вот так просто поддалась, да еще и кончила ему на пальцы — ясно, что пришла выяснять отношения, а не за сексом.
Но ведь не сопротивлялась же. Влепила бы ему эту самую пощечину раньше, он и прекратил бы…
Злость добавила ему решительности. Надо дать ей понять, что он в курсе.
И что ему все равно.
— Стой, — приказал он.
Вера не отреагировала, лихорадочно пытаясь застегнуть все эти мелкие пуговки, сбиваясь и тихо ругаясь себе под нос.
Рискуя получить еще одну затрещину, он быстро шагнул к ней, развернул к себе и обнял. Сжал так, что у нее ребра затрещали, закопался носом в ее светлые, шелковые волосы.
Однако изобличения не получилось, потому что Вера вдруг разрыдалась — истерически, навзрыд, задыхаясь и хватая ртом воздух в перерывах между частыми, судорожными всхлипами.
С ужасом Пол понял, что сейчас последует ее примеру… Разнюнится вместе с ней, как плаксивая, маленькая школьница…
Зажмурился… Вдохнул, чтобы отвлечься, несколько раз запах ее волос — жасминовый шампунь, жасминовый шампунь…
Миновала опасность, пронесло.
— Шшш… — успокаивающе он водил пальцами по ее спине, ожидая, пока она успокоится.
Вообще не затронет больше эту тему. Что бы там у нее в прошлом ни было.
— Только моя… — шептал он, уговаривая их обоих. — И пошли они все к черту…
Вера вдруг отпихнула его так, что он отлетел, ударившись спиной о стол. Заплаканные глаза ее сверкали каким-то бессильным, безнадежным гневом.
— Что ты несешь?! — закричала она, оглядываясь, будто искала, что потяжелее. — Кто, мать твою, «они»?
Схватила с ковра его клюшку для гольфа, подняла над головой и повторила, цедя слова сквозь зубы.
— Говори. Или разнесу тут все к чертям собачьим.
Больше всего на свете мне хотелось провалиться сквозь землю. Нет, сначала проломить ему голову клюшкой, что так вовремя попалась мне на глаза, а уж потом — провалиться. Желательно вместе с ним, чтобы уже закончил то, что начал, в какой-нибудь специально отведенной для нас комнате в аду.
Однако, я понимала, что ломать головы — даже за то, что только что здесь произошло — я не стану.
И всего лишь решила уничтожить его идеально обставленный, ультрасовременный кабинет.
— О ком ты говоришь? — прорычала я, размахивая своим случайным оружием.
Он уже пришел в себя после моей выходки, хмурился, жал пальцами переносицу и смотрел на меня исподлобья.
На удивление, я вдруг снова чувствовала себя живой — после всех этих последних дней. Сгорающей от стыда, взбудораженной, дрожащей, злой, как собака… Но живой.
Потому что то, что только что между нами произошло, говорило, о чем угодно, только не о том, что он ко мне равнодушен. Ну и оргазм, наверняка, сделал свое дело — эндорфины,
