Никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! Особенно с вреднющей младшей сестрой, которая считает, что солидный бизнесмен, приглянувшийся вам в ресторане, «нe вашего полета птица». Ха! — только и сказала я в ответ. Дайте мне пять минут — и с номером телефона в зубах прибежит знакомиться. А за месяц приручу так, что горы ради меня свернет и кольцо с бриллиантом на палец наденет. Скажете, так не бывает? Вот и я говорю — никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! А то может случиться так, что не кольцо вам, а вулкан проблем, а сам бизнесмен — циничный и высокомерный гад. Да еще и по-русски двух слов связать не умеет. ХЭ! ОДНОТОМНИК!
Авторы: фон Беренготт Лючия
заставить этого мужчину застонать или ахнуть, стиснуть зубы или закатить глаза… А еще могла…
Прекратив всякое движение, я замерла в ожидании. Вернувшись из своей личной нирваны, Пол поднял голову, одарил меня непонимающим, возмущенным взглядом и нетерпеливо толкнулся мне в руку.
Я облизнула губы.
— Попроси меня…
— Что?..
— Скажи «пожалуйста»…
Он сдвинул брови.
— А ты не много о себе возомнила, девочка?
Я слегка сжала пальцы вокруг ствола.
— Черт бы тебя… — зашипел он, цедя слова сквозь зубы. — Пожалуйста… Пожалуйста продолжай.
С торжествующим видом я возобновила ласку, пока он не откинул мою руку и не притянул меня за шею вниз.
— Теперь ртом…
— Но…
Это уже слишком, хотела сказать я, нормальные девушки такое не делают… только те, которые шлюхи или Валерии Александровны…
Но от одной лишь мысли о том, что сейчас я коснусь его губами так же, как прежде касался меня он, внутри все свело тугим, тягучим жаром, а из груди вырвался нетерпеливый стон…
Или это был его стон?..
— Пожалуйста… Вера… — одной рукой придерживая меня за затылок, он погладил пальцами другой по моей щеке, и почему-то это расслабило меня, заставило раскрыть губы… Экспериментально высунув кончик языка, я лизнула головку.
Сверху раздался странный звук — будто кто-то давился словами…
— Теперь… вокруг… языком вокруг… — с третьего раза смог выговорить Пол, больно сжав мне волосы.
Недовольно морщась, я убрала его руку с моей головы и положила ее на кровать — пусть рвет простыни, а не меня.
Прислушалась к своим внутренним ощущениям, готовая подорваться при малейшем дискомфорте… Но все было хорошо и, приблизившись, я прижалась к его члену щекой…
Теплый. Даже горячий. И совсем не противный — безвкусный и не пахнет ничем.
Решившись, я влажно обвела языком вокруг головки.
Его хриплое «о, боже, да», минуя уши, полетело прямо мне в промежность, и я невольно сжала ноги, усиливая фрикцию.
— Теперь открой рот и… аккуратно… возьми его… как можно глубже…
Судя по надрывному тону, ему больше было не до наставлений и фантазий — он явно был на грани терпения, и просто хотел, что я взяла это в рот .
Но отреагировала я не сразу — не потому, что хотела его помучить. Просто вошла во вкус. Спустившись ниже, к самому основанию, исследовала его всего и вокруг, бегая языком снизу вверх — чем выбила еще несколько протяжных стонов и «пожалуйст»… И наконец, приподнявшись, расслабила челюсть и решительно втянула его в рот…
— Стоп.
Совершенно неожиданно, Пол подхватил меня, ошалевшую, за талию, перекинул через себя и бросил на кровать.
— Урок окончен… — склонившись, пробормотал он мне в ухо, прикусывая его зубами.
А потом сорвал, наконец, с меня трусики и раскинул ноги в стороны.
Но урок не был окончен.
Потому что я никогда прежде не смотрела никому в глаза во время этого .
Никогда не видела лица мужчины в тот момент, когда он, замирая на мгновение у самого входа, пытается контролировать себя, пытается сделать это аккуратно, не причинив боли… а потом вдруг не выдерживает и срывается, с глухим стоном вонзаясь внутрь — сразу и на всю длину.
На всю свою невероятную, мгновенно растянувшую и заполнившую меня длину…
Вскрикнув, я впилась ногтями в его плечи, пытаясь расслабиться, пытаясь совладать с этим ощущением заполненности и растянутости. Мне не было больно, но черт возьми… Его было много…
— Скажи… скажи, что ты не наврала… — не останавливаясь ни на секунду, будто был не в состоянии это сделать, как бы ни хотел, он вдалбливался внутрь моего тела, с каждым толчком, казалось, погружаясь все глубже… — Такая узкая… Совсем маленькая…
Но я не могла ничего сказать. Для того чтобы связно говорить, надо прежде всего связно думать, а мыслей моих хватало ровно на то, чтобы сформировать очередное «хорошо» и «боже, как хорошо»…
— Скажи, что тебе не больно…
— Хорошо… не больно… хорошо… — вот все, на что я была способна.
Ободренный, он ускорил ритм, и я совсем перестала что-либо соображать. Вцепившись в его плечи обеими руками, я теряла связь с этим миром, теряла себя… растворялась в его толчках, его тепле… его расширенных, сумасшедших зрачках… пока с очередным проникновением меня не накрыло — острой, горячей волной, неистовой, как ураган…
Как оказалось вовремя накрыло. Склонившись надо мной так, что прижался лбом к моему лбу, Пол хрипло застонал, зажмурился и замер, содрогаясь всем телом.
Потом, тяжело дыша, все еще во мне, приподнялся, глядя на меня с нечитаемым выражением на лице. И толкнулся еще пару раз, будто
