Никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! Особенно с вреднющей младшей сестрой, которая считает, что солидный бизнесмен, приглянувшийся вам в ресторане, «нe вашего полета птица». Ха! — только и сказала я в ответ. Дайте мне пять минут — и с номером телефона в зубах прибежит знакомиться. А за месяц приручу так, что горы ради меня свернет и кольцо с бриллиантом на палец наденет. Скажете, так не бывает? Вот и я говорю — никогда и ни с кем не спорьте на пьяную голову! А то может случиться так, что не кольцо вам, а вулкан проблем, а сам бизнесмен — циничный и высокомерный гад. Да еще и по-русски двух слов связать не умеет. ХЭ! ОДНОТОМНИК!
Авторы: фон Беренготт Лючия
Лесли. Бывшая, но все еще вполне законная жена моя любимого.
Громкий, настойчивый гудок вывел меня из ступора.
Я поняла, что смотрю на соперницу добрых полминуты, а она на меня — изучая, сощурив глаза. Внезапно, будто решившись, Лесли открыла дверцу и вышла из машины.
Одета она была в легкий, черный плащ и выглядела, как самая обыкновенная, пусть и очень ухоженная женщина — даже довольно милая. Светлые волосы, мягкая улыбка — ну совсем она не производила впечатление опасной хищницы. Скорее домашней кошечки — вот-вот замурлычет и у очага растянется.
— Здравствуй, — сказала эта милая женщина. По-английски, естественно.
— Здравствуй… — ответила я.
— Ты встречаешься с моим мужем? — спросила она и улыбнулась — просто само благодушие.
Проглотив слюну, я тупо кивнула, не понимая, почему она вцепляется мне в волосы.
— Тогда садись в машину. Подпишешь кое-что, и я тут же улечу. Одна.
— Не буду я ничего подписывать… — я испуганно отступила на шаг назад.
Лесли улыбнулась еще шире.
— Я знала, что ты так ответишь. Тогда пока, приятно было познакомиться.
— Стой! — я схватила ее за рука плаща. — Куда ты его увозишь?
— Как куда? — она делано удивилась. — Домой, конечно! Не в вашей же помойке ему умирать…
Я вдруг почувствовала, что теряю голос, и просипела, инстинктивно поднимая руку к горлу.
— Он не умирает… у него всего лишь… болевой шок…
Будто кто-то другой глянул на меня из глубины ее светлых, все еще приветливых глаз. Острый и холодный, металлом сверкнувший в полуденных лучах солнца.
— Это тебе ваши неучи-доктора так сказали, девочка? Ну так я тебе другое скажу… — она отбросила мою руку и крепко сжала мое плечо своей. — Твой «папик», считай, что уже умер… — вдруг приблизившись, она прошипела прямо мне в лицо. — Только я еще не решила, из-за чего именно — из-за инфекции, которую вы занесли ему с переливанием крови или от неудачной транспортировки.
Конечно, я села в эту машину.
И подписала все — хорошо хоть успела наскоро прочитать что именно. На самом деле в тот момент я подписала бы все, что угодно — хоть сделку с самим дьяволом. Лишь бы мне вернули Пола без лишних повреждений.
Потому что я поверила этой страшной женщине. Поверила в то, что она выполнит свою угрозу — или, как минимум, сделает так, что Пол никогда больше не встанет с больничной койки. И даже, в какой-то степени, была благодарна ей за эту сделку — овдовев, или объявив о его недееспособности — она получила бы гораздо больше денег.
— Здесь, здесь и здесь…
Выездной адвокат Лесли набрал нужный текст на маленьком ноуте и тут же распечатал его на столь же маленьком принтере, который выудил из дипломата. Как он милостиво объяснил, подписываю я свидетельство о том, что Пол тайно встречается со мной на протяжении вот уже трех лет.
Долго думать не надо было, чтобы понять, какие сокрушительные последствия, вкупе с нашими общими фотографиями, это будет иметь в деле о разводе мистера и миссис Стивенсон.
Развал семьи по вине мужа, а тем более по причине его неверности, подразумевал такую колоссальную компенсацию и такие пожизненные выплаты, что, вполне вероятно, что Полу придется продать собственный бизнес, чтобы расплатиться с бывшей женой.
Но кто думает о бизнесе, когда речь идет о жизни и смерти?
Прежде, чем поставить свой последний инициал — рядом с утверждением, что, по-моему мнению, у Пола были и другие внебрачные связи — я подняла глаза на Лесли, сидевшую в полуоброте ко мне на переднем сиденье, и спросила.
— Где гарантия, что ты не заберешь его с собой, даже если я отдам тебе бумагу?
Ее лицо вытянулось в холодном удивлении.
— Зачем мне нужны и бумага, и этот овощ? Чтобы разорить его, а потом за ним же и ухаживать? Нет уж, увольте, это теперь твоя обязанность… — она хмыкнула. — Будет на что потратить те копейки, с которыми я вас, голубков, оставлю.
— Зачем ты вообще согласилась на этот… вариант?
Лесли открыла было рот, но ее адвокат приложил палец ко рту, а потом ответил вместо нее.
— Затем, что нам развод выгоднее чем… ухаживать.
И я поняла, что он чуть не сказал — «чем вдовство».
— Страховые компании, знаете ли… Замучают ведь… Как у вас говорят… лучше синица в руке…
— Верните Пола в больницу! — прошипела я, перебивая этого хмыря лощенного. Только шуточек да поговорок мне сейчас и не хватало.
Не сводя с меня взгляда, Лесли тыкнула пальцем и поднесла к уху широкий, плоский мобильник.
— Подписывай.
Если не позвонит, получит ручкой в глаз, решила
