Замуж за 30 дней

— резинки-то не было… Да и не в его стиле раскладывать девочек в непроверенном месте, а тем более в присутствии водителя, хоть и спрятанного за перегородкой из глухого, темного стекла.
Ему просто захотелось попробовать, какая она на вкус. Лизнуть ее… куда-нибудь. Пройтись языком по пульсирующей венке на бледной, тонкой шее, оставляя мокрую дорожку… спуститься к груди. Как увидел ее топорщащиеся сквозь кружево розовые соски, так в паху все колом и встало. Сердце заколотилось бешено, неудержимо, перед глазами туман… Как-будто ему восемнадцать, а не тридцать пять…
Захотелось наброситься и одним махом втянуть маленькую, восхитительную горошину в рот — всасывать ее снова и снова, прикусывая и отпуская, катая кончиком языка… так, чтобы девочка скулила от нетерпения, хватая его за волосы и прижимая к груди, чтоб не останавливался…
А еще захотелось попробовать довести ее до оргазма за то короткое время, пока они едут к гостинице, и привести в номер уже расслабленную, ошалевшую… податливую… Запереть дверь и взять ее тут же, у стены, закинув ноги себе на пояс. Ворваться в мокрое, вздрагивающее тепло и драть ее, пока стоны не сорвутся на крик…
Но почему-то вместо того, чтобы позволить ему вылизать все свои эрогенные зоны, эта юная стерва пнула его в самое чувствительное место и выскочила из машины, оставив ему сразу ДВЕ туфельки, как какая-нибудь долбанная Золушка, так и не нашедшая своего принца, а потому опустившаяся до проституции.
Пол усмехнулся своему отражению в темном экране монитора, на который пялился уже более получаса, все никак не в состоянии заставить себя даже открыть файлы с договором, не говоря уже о том, чтобы изучить их…
Так всегда происходило в его жизни, как только он позволял себе подумать не мозгом, а чем-либо… другим — не важно, членом или сердцем. Как только позволял хоть чему-либо нарушить полностью контролируемое течение своей жизни, в котором ему подчинялось всё — как дома, в Сиэтле, так и здесь, в этой дикой, необузданной стране, такой же ненормальной, как и сбежавшая от него проститутка. Он всегда старался держать под контролем все, что его окружало, и надо сказать, получалось у него довольно неплохо.
От водителя — засланного спецслужбами казачка, которого Пол сразу же и весьма успешного перекупил, до сбора компромата на исполнительного директора конкурирующего банка (оказавшегося на свою беду не самой стандартной ориентации) — все в конце концов выстраивалось в нужные ему гамбиты и партии.
И вот, за три дня до подписания договора, в результате которого произойдет долгожданное слияние его детища, финансовой группы Глобал Маркетс ЛТД, и российского Норд-Траст-Банк, случается… она.
Он чертыхнулся, допил содержимое стакана, поставил на стол. Нагнулся и поднял, качая на указательном пальце, одну из пары бежевых туфель неизвестной ему российской марки.
С этой шалавой нужно было поступить так же, как он поступал со всем остальным — заглядывая как минимум на четыре шага вперед. Во-первых, изначально нельзя было обращать на нее внимания. Мало ли чья она? Во-вторых, раз уж купился на изящную блондиночку с бесконечно длинными ногами, нужно было просто усадить ее в машину и доехать до гостиницы. Там, за закрытыми дверьми, по возможности спокойно и без эмоций обшмонать ее на наличие подслушивающих устройств, а уж потом можно и раком ставить, перекинув через подлокотник дивана. Так же спокойно заплатить и отпустить на все четыре стороны.
Так ведь нет.
Накинулся на нее со своими бычьими нежностями… Только спугнул почем зря. Идиотское, непростительное мальчишество.
Как тогда — в Вегасе, когда стрит за стритом он обыгрывал Гектора Мартинеса, мелкого дона из Нью Мехико, ходящего под Картелем. Тогда ему тоже отказало чувство осторожности — до такой степени захотелось уделать этого напыщенного говнюка с заплывшими от наркоты свинячьими глазками.
Это только кажется, что сегодняшнее приключение менее опасно.
Да, скорее всего его не увезут в пустыню с мешком на голове и не дадут в руки лопату выкопать самому себе могилу. И да, можно ожидать, что дело не закончится убийством троих отморозков этой же самой лопатой — во главе с тем же Гектором.
И тем ни менее… как говорил его отец — никогда нельзя недооценивать опасность неожиданностей — даже приятных.
В дверь тихо постучали и сразу же открыли.
— Босс…
От дернулся. Женская туфелька, соскользнув с пальца, глухо ударилась об ковер.
В дверном проеме стояла Марис — его личный секретарь.
— Слушаю тебя.
Марис вошла, как всегда аккуратная, ровненькая, затянутая в очередные скучные брючки и очередную скучную белую кофточку. В руке она держала маленький