Родители хотели выдать Сауле замуж за «уважаемого» человека, и тот держал ее у себя, пока она не забеременела. Но Сауле не покорилась и покинула любимые степи. Случайная попутчица приняла участие в судьбе несчастной беременной девочки. Привезла в родной город, помогла устроиться и даже организовала фиктивный брак с двоюродным братом. Сауле никогда не задумывалась о своем новом «муже» и готова была дать ему развод по первому требованию. Но по прихотливому стечению обстоятельств они однажды встретились, не зная, кем приходятся друг другу…
Авторы: Гордиенко Галина Анатольевна
Еще вчера она их не знала, а сегодня готова отдать маки, зачем?
Но мама тепло дышала ему в макушку, и Никита молчал. Страдающе смотрел на маки, ему все равно было жаль с ними расставаться, что бы мама ни говорила.
Сауле задумчиво продолжила:
— Главное, мне торговать самой не придется, я бы не смогла, точно знаю. А так баба Нина — так старушку зовут, Китеныш! — продаст доски не за десять рублей, а за восемьдесят, наши с тобой — пятьдесят. Прикинь: два рисунка — сто рублей, разве плохо? — и весело воскликнула: — Через неделю я смогу три-четыре доски за вечер расписывать, вот увидишь!
Никита печально рассматривал красные маки — на какой кухне им придется висеть? Кого радовать?
Ромашки ему нравились меньше. Они казались слишком обычными. Вот придет лето, и на любом газоне появятся ромашки, вдоль всех дорог растут и на школьном стадионе их полно, Никита с друзьями там мяч гоняет…
Сауле мечтательно пробормотала:
— Море, оно такое, такое…
— Ты ж его не видела, — сердито буркнул Никита. — Откуда тебе знать — какое оно!
— Почему «не видела»? Вот по телевизору…
— Это не считается!
— И читала…
— Я о Марсе читал, и что?
— Но оно мне снится!
Никита насупился, сны он по-прежнему не помнил.
Сауле рассмеялась. Снова поцеловала сына в колючий ежик и подтвердила:
— Правда снилось! Много-много раз.
— И… как? Какое оно?
— Оно… как степи, Китеныш, правда-правда. Бескрайнее. И все время — разное. На него можно смотреть, смотреть, смотреть… никогда не надоест!
Таня почти бежала, неожиданный звонок Сауле сорвал все планы. Пришлось перенести разговор с подругами, а ведь хотели договориться — в каком именно кафе и когда назначить в этом году встречу с одноклассниками.
Ох уж эта Сауле!
Таня раздраженно засопела: ничего толком не объяснила, что у нее там за мероприятие запланировано? Клялась, что с работой не связано, но с другой стороны… речь идет как раз о работе!
Интересно — она сама-то хоть понимала, что несла? Как это: с работой не связано, но о работе?
Впрочем, что от бессовестной Саулешки ждать? Хорошо, не забыла о сыне и не потащила бедного Китеныша с собой по своим сомнительным делам.
Таня поморщилась: мальчишка и без того последнее время дома практически не бывает. То он с Анной Генриховной, то Сауле его в свой офис затащит, и пацан там до самого позднего вечера мается.
И все из-за собственной лени! Вставала бы как все нормальные люди к семи утра, так и рабочий день заканчивала бы к пяти, не сидела бы в своей клетушке без окон как проклятая.
Таня зашла в магазин и купила эклеры с шоколадной начинкой, свои любимые. К счастью, Китенышу они тоже нравились. Одна Саулешка нос воротила — ее, видите ли, жирный крем не устраивал!
Таня возмущенно фыркнула: ладно бы поправиться боялась, а то смотреть не на что, одни кости, кожей кое-как обтянутые, и туда же — крем жирный…
Отказавшись от мелочи — она не терпела переполненный кошелек, — Таня поудобнее перехватила коробку с пирожными и ринулась к выходу: время поджимало, Анна Генриховна и без того сегодня «пасла» Китеныша лишний час.
Она неслась к двери, и покупатели шарахались в стороны, освобождая дорогу. Высокая статная Татьяна смотрелась среди них как только что спущенная на воду новомодная яхта среди старых рыбацких лодчонок.
На нее таращили глаза все как один. Мужчины, женщины, дети… Даже продавщицы забывали об обязанностях и провожали Татьяну потрясенными взглядами. Если честно, она и сама себе нравилась.
Белое кашемировое пальто, туго стянутое в талии широким (красным!) кожаным ремнем, сгусток холодного пламени вокруг шеи — этот алый шарф Таня приобрела в магазине «Вологодское кружево» — и лаковые сапоги на высоченных каблуках, понятно, тоже красные.
Дополняли картину белоснежные, две недели назад обесцвеченные волосы и нестерпимо яркие губы, багрово-красные, бесстыдно пухлые, притягивающие мужские взгляды так же надежно, как сильный магнит притягивает к себе мелкие стальные стружки.
Татьяна чувствовала себя настоящей северной валькирией среди южных пигмейских племен. Двигалась — грудь вперед, ни на кого не обращая внимания. Сметала мощным бюстом жалких представителей «сильного» пола, привычно игнорируя восхищение смуглых носатых личностей и их робкие попытки познакомиться.
Таня неприятно удивилась, столкнувшись в дверях с высоченным парнем, не пожелавшим уступить дорогу. Серо-зеленые глаза под дугами темных
