Запах полыни

— В гости, — быстро ответила за любимца Лизавета. — Он в гости пришел. — И уточнила: — Со мной. Мы с ним вместе пришли. Нас вот она пригласила. Сауле называется.
— А чего ж тогда «пальцы веером»?!
— Это так… для порядка. Чтоб не кричали. Вдруг да поссоритесь? Кеша ссор ужас как не любит и криков не любит, он такой…
— Ишь, «такой»! А если в нос ногой, чтоб права не качал?!
— Не надо в нос, — испугалась Лизавета, — он хороший!
Бультерьер вертел тяжелой башкой, то ли слушал так, то ли следил за говорящими. Но больше не рычал. Отошел от порога и снова лег в ногах у хозяйки.
Никита с любопытством спросил:
— А почему «суповой набор»?
Таня ответить не успела. Зато гостья нежно погладила любимца по тяжелой голове и огорченно признала:
— Худой он у меня, видишь, ребра наружу?
Никита сочувственно кивнул.
— Ничего, вот я вырасту… Я ему ливерную колбасу куплю! Знаешь, как он любит ливерную колбасу?
— Ливерную?
— Именно что ливерную. Я ему много-много куплю!
И дам все сразу. — Тощее чумазое личико стало мечтательным. — Чтоб он ел, ел, ел… Пока не наестся!
Никита расстроенно рассматривал собаку. Он как-то сразу не обратил внимания на Кешину худобу, просто позавидовал гостье: маленькая, а уже свой пес. Он о таком и думать не смел, радовался, когда соседка с первого этажа позволяла выгулять болонку, смешную и лохматую безобразницу Ресси.
Татьяна молчала, живые глаза ее показались Сауле непривычно серьезными и даже печальными. Вряд ли она сейчас помнила об украденной булочке. Даже на собаку Татьяна смотрела без страха, скорее, с брезгливой жалостью. А у Китеныша набухли губы и подозрительно заблестели глаза.
Решив отвлечь подругу и сына от грустной темы, Сауле преувеличенно весело воскликнула:
— Ну, ливерной колбасы у нас, к сожалению, нет! Зато есть домашние котлетки и гречневая каша с маслом! По-моему, тоже неплохо, как считаете? И сейчас мы пойдем ужинать, если честно, у меня после завтрака крошки во рту не было!
— Ура! — Никита обернулся к гостье: — Знаешь, какие вкусные котлетки мама готовит? — и гордо пообещал: — Кеше тоже понравятся, вот увидишь!
Таня хмыкнула, но ничего не сказала, что уже удивительно. Бультерьер взволнованно засопел и вопросительно поднял глаза на хозяйку, будто тоже понял, о чем речь.
— Только давайте перед ужином я вас быстренько перезнакомлю. А то и солонку друг другу не передать. — Сауле рассмеялась. — Не скажешь же: «Эй, как там тебя»…
Никита с Лизаветой переглянулись и дружно фыркнули. Сауле притянула к себе сына и сказала:
— Будем вежливыми и для начала представимся нашей гостье…
Бультерьер вдруг заворчал, и Сауле поправилась:
— Гостям, конечно же гостям, прошу прощения. Так вот, это мой сын, зовут Никита.
— Я знаю, — сказала Лизавета. — Ты мне говорила.
— А это — моя ближайшая подруга и очень, очень хороший человек. — При этих словах Танино лицо перекосило так, словно она сунула в рот кусок лимона без сахара. — Татьяна Константиновна. И пусть она морщится, сколько ее душеньке угодно, все равно это так, правда, Китеныш?
— Точно, — кивнул Никита. — Она такая. Просто иногда притворяется вредной.
— Вот спасибо так спасибо, — всплеснула руками Таня.
— Хорошенькая рекомендация, ничего не скажешь!
— Меня ты уже знаешь, я — Сауле, — не обращая внимания на ернический тон подруги, улыбнулась Сауле. Она ласково коснулась руки гостьи. — Теперь твоя очередь. Ты сама представишься или позволишь мне?
— Сама, — угрюмо буркнула девочка.
Она вышла на середину комнаты и передернула плечами, как от озноба, малышке явно было не по себе. И все же она держала марку — маленькая, тонкая, как струна, и такая же напряженная.
Девочка посмотрела на пса — бультерьер настороженно поднял голову — и негромко скомандовала, хлопая себя по ноге:
— Ко мне!
Нескладный, неуклюжий внешне пес мгновенно оказался у ног хозяйки, никто и не заметил, как это произошло. Только Никита восторженно присвистнул, и Таня невнятно высказалась, то ли восхищаясь, то ли негодуя.
— Это Кеша, — коротко представила пса малышка. — Он мое все! Мы всегда вместе. Он мне родной.
Пес гулко гавкнул, подтверждая. Малышка забавно подбоченилась и звонко сказала, почему-то с вызовом глядя на ошеломленную необычным «представлением» Татьяну:
— А я — Лизавета! Просто Лизавета, понятно?
— Ага, — заулыбался Никита. — Что тут непонятного?
Девочка в его сторону и головы не повернула. Топнула ногой и процедила сквозь зубы, по-прежнему глядя исключительно на Татьяну:
— И чтоб никаких там Лиз, Лизонек и Лизочек,