Запах полыни

Сауле машинально сняла трубку и так же машинально сообщила, что Векшегонова на месте нет и раньше двух часов дня не будет. Лучше господину Шульцу — так представился абонент — перезвонить после трех, на два назначено совещание.
Лишь услышав радостно-изумленное «филен данк», Сауле сообразила, что говорила на немецком. Растерянно пожелала неизвестному абоненту «айнен шоунен таг нох» — так всегда говорила, прощаясь на день, Анна Генриховна — и опрометью выскочила из приемной. Ей нестерпимо захотелось хоть на десять минут закрыться в своей комнате, чтоб никто не мог внезапно зайти или позвонить.

Сауле выглянула из приемной: никого — и тенью скользнула вдоль стены в самый дальний конец коридора. Дважды повернула в двери ключ и заметалась по крохотному помещению подстреленной птицей.
Взгляд случайно зацепился за собственное отражение, Сауле неохотно остановилась перед зеркалом: ну как, как она в таком виде будет подавать гостям кофе или чай?! Что они подумают о Векшегонове, ведь обычно секретарша — лицо фирмы, с ней первой сталкивается любой посетитель…
— Может, сбегать домой переодеться? — пробормотала она, тоскливо рассматривая вытянутый от частых стирок свитер, мешковатую юбку и древние пластмассовые очки с перетянутой грубой ниткой дужкой. — Или лучше костюм сюда принести, надену перед самым совещанием, чтоб не слишком светиться…
«Вот они, настоящие форс-мажорные обстоятельства, не успела выйти на работу за секретаря…»
Сауле вдруг нервно хмыкнула: как она могла забыть о Татьяне? Ведь та клялась подстраховать, и сейчас самое время выполнить обещание. Внезапную встречу с заказчиками — в первый же день! — иначе как форс-мажорными обстоятельствами не назовешь.
Представив, что скажет подруга, застав ее здесь в таком виде, — как объяснить, почему не надела новый костюм? — Сауле решила все же немного улучшить свой облик, чтобы Татьяна не слишком плевалась, когда примчится.
Все-таки вчера Сауле почти согласилась с ней: мол, да, конечно, каждая работа имеет свои особенности, свои традиции в одежде и нужно соответствовать занимаемой должности хотя бы минимально.
Сауле грустно усмехнулась: легко сказать — улучшить свой облик! Выбирать-то не из чего, сейчас она способна изменить лишь прическу.
Сауле тщательно расчесала волосы щеткой, стряхивая ненавистную пудру, и задумалась: стягивать их в пучок или оставить распущенными?
Впрочем, очки она все равно ни за что не снимет, а в них можно и рискнуть — глаз не видно, лица практически тоже…
Ну ладно!
Кудри тяжелой волной упали на плечи, и Сауле раздраженно поморщилась: чересчур яркие, слишком бросаются в глаза. Неестественно светлые при ее смуглой коже, почти белые.
Зато отвлекают внимание от убогого платья! Так она Татьяне и скажет, если та раскричится.

Подруга так долго не отвечала, что Сауле забеспокоилась: мало ли что могло случиться, если Татьяна, в самом деле, побежала утром разбираться с матерью Лизаветы. Вспыльчивости у нее хоть отбавляй, тормозов никаких…
Правда, Татьяна вполне могла забыть сотовый дома, такое уже случалось.
Сауле терпеливо перезвонила на рабочий телефон и растерянно намотала на палец самый длинный локон, не зная, что и думать. Ей сказали, что Колыванова взяла два дня в счет отпуска, что-то, видимо, случилось. Она толком и не объяснила, приболела, кажется…
Сауле недоверчиво посмотрела на трубку: чтобы Татьяна заболела?!
Она позвонила подруге домой, но там тоже к телефону не подошли, что понятно — все на работе.
Сауле помрачнела: дома Татьяны нет, на работе нет.
Где же тогда? В поликлинике, больнице, морге?!
Сауле затрясло от волнения: похоже, она осталась со своими проблемами один на один. Придется брать себя в руки и играть роль образцовой секретарши до конца.
Если получится.
Сауле судорожно вздохнула: и ладно, лишь бы с Татьяной ничего страшного не случилось!
Просто на всякий случай она снова позвонила на сотовый и едва не всхлипнула от облегчения, услышав раздраженный голос подруги:
— Чего тебе вдруг приспичило обрывать телефон с утра пораньше?
— Почему «с утра пораньше»? Почти одиннадцать.
— Саулешка, мне некогда, быстро говори, чего надо? Сауле отстранила грозно рыкнувшую трубку подальше от уха и неуверенно пробормотала:
— У меня форс-мажорные обстоятельства.
— У тебя… чего? Что за бред?!
— Вовсе не бред, а ты вчера обещала…
— Что я тебе вчера обещала?!
— Подстраховать, — почти твердо произнесла Сауле. Татьяна громко засопела в трубку. Сауле моргнула: ей показалось, что совсем рядом гавкнула собака.
— Уже умираю