Запах полыни

фарширует, то-сё…

Он шагнул на лоджию и остолбенел: обернувшись на стук двери, на него изумленно, неверяще смотрела…
Саша?!
Здесь?!
Но откуда?!
— Черт побери, — пробормотал Колыванов. — Это… ты?! Но…
— Меня Таня… на день рождения, — жалко пролепетала Сауле, с ужасом чувствуя, что краснеет.
Колыванов жадно рассматривал ее, не веря собственным глазам: сегодня эта девчонка совсем не выглядела дикаркой или замарашкой. Шелковое синее платье удивительно шло ей, широкий пояс подчеркивал тонкую талию, хрупкая фигурка казалась стройной, воздушной…
— Ты… здесь! — Колыванов шагнул к Сауле и осторожно коснулся светлых, почти белых волос, на него знакомо и сильно пахнуло сиренью. Он вдруг рассмеялся: — А я-то, дурак, собирался прятаться от тебя еще месяц, не меньше…
— Почему? — прошептала Сауле.
Колыванов бережно провел пальцем по ее лицу и удивился бархатистой нежности смугловато-розовой кожи. Заглянул в ярко-синие искристые глаза, самые необычные глаза в мире: длинные, чуть приподнятые к вискам, будто срезанные снизу, — какое счастье, что она сегодня без своих дурацких очков! — и виновато признался:
— Я женат, понимаешь? Хотел вначале развестись.
Колыванов собирался добавить, что никогда не жил с женой, но не рискнул. Звучало слишком невероятно, к тому же вдруг вспомнилась Нина, пусть и не жена, но они были вместе почти три года, считай — гражданский брак…
Колыванов коснулся губами высокой скулы. Потом зарылся носом в легкие кудряшки на затылке и шепнул:
— Только не гони меня! Я… люблю тебя. Никогда не думал, что произнесу когда-нибудь эти слова.
Сауле крепко зажмурилась: может, она спит? Последнее время ей постоянно снится он, правда,

таких
снов она еще не видела…
— Станешь моей женой?
Сауле вздрогнула, вдоль спины потянуло холодком, ей вдруг стало страшно. Она едва могла пошевелиться, настолько крепко он прижимал к себе, но все же попыталась отстраниться. Не сумела и обреченно прошелестела:
— Я… тоже замужем. Пока.
Колыванов недоверчиво заглянул ей в лицо. Глаза Сауле потемнели от волнения, стали почти фиолетовыми, в них блестели слезы, и Колыванов улыбнулся:
— Ничего страшного. Разведешься. Ты только моя, я сразу это понял, как тебя увидел, и руки мои это поняли, и губы…
— Но…
— Что «но»?
Сауле сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони, и почти по слогам проговорила:
— У меня ребенок. Я не одна, понимаешь?
— Ребенок? — удивился Колыванов. — Ты сама еще ребенок…
— Нет! Мне… двадцать пять.
— Сколько?!
— Ну… скоро, — смутилась Сауле. — Мы с Таней ровесницы. — И зачем-то добавила: — Я в конце июня институт заканчиваю.
— А мне тридцать один. У нас отличная разница в возрасте, как считаешь?
— Ты не понял! У меня сын. Он осенью пойдет в школу. Я не одна!
— Сын — совсем неплохо. — Колыванов внезапно вспомнил Никиту. — Честное слово, я постараюсь с ним подружиться.
— Мне… страшно, — печально пожаловалась Сауле. — Все как-то… неожиданно.
— Нам будет хорошо вместе, — глухо пообещал Колыванов. — Нам и сейчас хорошо, жаль, что нужно ждать развода, так глупо снова терять время…
Сауле промолчала, не зная, что на это ответить: как-то еще Китеныш примет известие о ее замужестве? Если в штыки…
И Сауле задрожала от страха. И чуть ли не впервые в жизни обратилась к Богу, умоляя, чтоб самые дорогие ей люди понравились друг другу и они смогли бы жить вместе, втроем.
Колыванов нежно поцеловал Сауле и едва не застонал вслух: наконец-то это не сон! Сколько раз он просыпался, едва коснувшись ее губ…
— Я построю для нас дом, — мечтательно прошептал он. — Большой, настоящий, с садом… А первое время поживем у меня, квартира большая, места хватит, вот увидишь. У мальчика будет своя комната, я завтра же закажу детскую мебель…
На кухне загремели посудой, и Сауле с неожиданной силой оттолкнула Колыванова. Отбежала к дальнему окну и подставила пылающее лицо свежему ветерку: сердце стучало так, словно рвалось на свободу, в виски с силой толкалась кровь, ноги едва держали ее.
Колыванова шум не смутил, он не собирался больше прятаться. Если бы не глупый фиктивный брак, он прямо сейчас представил бы Сашеньку матери, к чему тянуть, раз все решено?
Он закурил, наблюдая через балконную дверь, как Константин Федорович вынимает из духовки гуся. Как осторожно перекладывает птицу на блюдо нарядная Маргарита Макаровна. Как они вдвоем, что-то обсуждая, уносят золотистого парующего