Записки опера Особого отдела.

тоже преследовал корыстную цель. Но в результате его действий пострадали люди, а польза весьма иллюзорна. Следовательно, его действия можно классифицировать как преступление. Невольно цепь его размышлений перешла на личность командира полка полковника Шкилева, чью диссертацию совсем недавно Лобанов держал в руках. «Если свою диссертацию он продаст за границу, то кем он будет, предателем или ученым?» — размышлял Сергей. Диссертация пока не является собственностью государства, идея, изложенная в ней, еще не принята на вооружение и неизвестно, будет ли принята вообще. Если она попадет за рубеж и будет там внедрена, то, как любую военную разработку, ее в конечном итоге запустят в мирных целях. И тогда труд командира пойдет на пользу человечеству. Но командир вряд ли пойдет на это, коммунистическое воспитание не позволит. Под эти мысли Лобанов погрузился в сон.
Утром, когда на объект пришел капитан Бондаренко, он доложил ему:
— Товарищ капитан, за время вашего отсутствия происшествий не случилось. Дежурный по вычислительному центру матрос Лобанов.
— Вечный дежурный, — усмехнулся капитан, лишний раз подчеркивая, что кроме Лобанова никого другого здесь быть не может.
— Владимир Федорович, можно вопрос? — спросил Сергей.
— Можно Машку за ляжку, а на флоте просят разрешения. Уже ведь не «салага». Распустил я тебя здесь. — В ответ матрос молча потупил взгляд в пол. — Ладно, говори, что там у тебя.
— Я по поводу своей вечности. Уже почти полтора года прошло, как я служу, а в отпуске еще ни разу не был: то в мае вы уходили, летом женщины были в отпуске, тоже нельзя было. А мне что, все два года без отпуска? У меня ведь взысканий нет. Да и родители переживают.
Бондаренко задумался. Этот вопрос его ранее не волновал, точнее, он забыл о нем.
— Ладно, я переговорю с командиром, хотя не представляю, кто будет охранять центр, в твое отсутствие.
— А кто его охранял до меня, — резонно заметил Сергей.
— Ты не сравнивай, тогда здесь никому ничего не надо было, а сейчас нам постоянно какую-то работу подбрасывают. Ладно, не переживай, что-нибудь придумаем, — обнадежил матроса начальник.
Через час капитан Бондаренко уже был в строевой части.
— Федорович, каким ветром тебя занесло в наши края? — обратился к нему начальник строевой части капитан Вишневский.
— Забота о личном составе привела, — многозначительно, но с улыбкой произнес Бондаренко. — У меня ведь на объекте матрос Лобанов служит. Ему уже скоро на дембель, а в отпуске еще ни разу не был. Как этот вопрос решить?
— Элементарно, пиши рапорт на имя командира части от своего имени. Вот форма, — Вишневский протянул образец рапорта. — Когда напишешь, командир завизирует, так и сразу можно твоего бойца собирать в дорогу.
Бондаренко взял лист бумаги, быстро переписал текст, а затем вновь обратился к начальнику строевой части:
— А можно я сам подпишу рапорт у командира?
Вишневский с удивлением посмотрел на него. Носить документы на подпись командиру части было прерогативой сотрудников строевой части. Подобное отступление от правил позволяли себе лишь заместители командира и командиры подразделений. Но иногда для особо избранных Шкилев делал исключения.
— Ну, если уверен, что он тебя не пошлет… — Вишневский сделал театральную паузу: — опять ко мне, то пожалуйста, неси сам.
Капитан схватил рапорт и поспешил в кабинет командира.
— Владимир Федорович, ну что у тебя еще? — оторвался от изучения документов Шкилев, глядя на вошедшего Бондаренко. За время нахождения в должности он приучил личный состав к правилу: «Подойдя к кабинету командира, подумай, сможет ли твой вопрос решить его заместитель». Поэтому он всегда настороженно относился к непрошенным визитерам. Бондаренко в свою очередь хотел предстать перед командиром уже в новом качестве, не только как исполнительный офицер, но и как заботливый руководитель. В свете последних событий он тайно тешил себя надеждой, что теперь сможет получить очередное звание.
— Товарищ командир, матрос Лобанов служит уже полтора года и ни разу не был в отпуске. Взысканий у него нет, претензий от меня тоже, надо бы поощрить парня, — выдал как свою инициативу капитан. — Тем более что вам, как я понимаю, он уже не нужен.
— Как это не нужен? — возмутился полковник. — Я на следующей неделе намерен передать новые расчеты. Давай так, я рапорт подпишу, но с одним условием: он поедет в отпуск только после того, как все мне просчитает. Все ясно?
Бондаренко молча кивнул в знак согласия. Командир быстро наложил резолюцию на рапорте, пожал на прощание руку Бондаренко и вернулся к работе с документами.
На следующей неделе