Записки опера Особого отдела.

десять дней как проклятый до глубокой ночи здесь сидел, а в семь утра уже открывал центр. Забыл даже, как и дети выглядят. Ночью прихожу — они уже спят. Утром ухожу — они еще спят. Все ведь привыкли, что объект под твоей охраной, новый наряд на время твоего отсутствия не ввели, вот я и охранял его каждый день. Так что ты располагайся, поговорим завтра. Я хоть в коем веке домой как белый человек приду.
Он быстро накинул меховую куртку и стал застегивать молнию.
— Владимир Федорович, это вам, — протянул бутылку водки Лобанов своему начальнику.
— Во! «Посольская»! Я с этим «сухим законом» забыл, что такая есть. Спасибо большое, будет что на новогодний стол поставить, а то от «шила» у меня уже изжога началась, — капитан быстро спрятал ценный подарок за пазуху и бравой походкой поспешил в сторону жилых домов.
После возвращения из отпуска Сергею было трудно адаптироваться на старом месте. После домашней постели диван в кабинете казался несравнимо жестким, флотская пища — безвкусной, а полярная ночь вызывала хандру и депрессию. Учитывая все это, Лобанов в первое утро проснулся абсолютно разбитым. После девяти утра на вычислительный центр пришли сотрудники, чуть позже появился начальник. Бондаренко пришел в хорошем настроении и, раздав всем указания, вызвал к себе Лобанова.
— Итак, молодой человек, настраивайся на рабочий лад. Ты сделал то, что приказывал командир? — без раскачки спросил капитан.
— Конечно, сейчас принесу, — через минуту Сергей передал начальнику пакет с дискетой и старыми расчетами.
— Отлично, перед обедом, когда командир вернется с аэродрома, я возьму у него тетрадь, а ты опять сделай ему расчеты.
— Как скажете, товарищ капитан, — ответил матрос.
К полудню Бондаренко принес обещанную работу. Он сунул тетрадь Сергею и, оглянувшись по сторонам, сказал:
— Пока все будут на обеде, сделай, чтобы никто не видел, а то бабы уже мне задавали дурные вопросы, что мы там считаем. Ни дай Бог еще особисту стукнут, потом хлопот не оберешься.
Бондаренко еще с минуту постоял возле Лобанова в надежде, что тот, возможно, что-то спросит, но, так и не дождавшись, выдвинулся на обед. В зимнее время обеденный перерыв в гарнизоне длился два с половиной часа, таким образом командование давало возможность людям в полярную ночь поспать днем. Не теряя времени даром, Лобанов закрыл вычислительный центр на ключ изнутри. Затем на щитовой выключил электрические пробки, на которые была запитана ЭВМ, а сам вернулся в свою комнату и стал быстро переписывать диссертацию в заранее приготовленную чистую тетрадь. Многие термины и понятия для него были незнакомы, поэтому он не очень задумывался над текстом, а скорее бездумно переписывал содержание диссертации. Незаметно пролетело время обеденного перерыва, от тайного занятия его отвлек стук в дверь. Лобанов быстро спрятал тетрадь в диван и пошел открывать.
— Ты что там делал? Почему закрылся? — спросил удивленный Бондаренко.
— Как почему? Из соображений режима секретности. Тетрадь секретная, я один здесь. Мало ли кто зайдет, — невозмутимо ответил боец.
Капитан подозрительно посмотрел на матроса, но от комментариев воздержался.
— Сделал расчеты? — строго спросил он подчиненного, пристально глядя ему в глаза.
— Никак нет, товарищ капитан, — с оправдательными нотками в голосе ответил матрос, — не знаю, что случилось, но машина не включается. В мое отсутствие на ней работали?
— А ты думаешь, ты такой незаменимый, что ее без тебя не включали? Она еще вчера вечером работала. Мы на ней плановые таблицы печатали, — Бондаренко ходил вокруг машины, как будто искал внешние повреждения. Потом хаотично стал нажимать на все кнопки подряд, но машина признаков жизни не подавала.
— Неси документацию на нее, будем разбираться, — скомандовал он, обращаясь к Лобанову.
— Товарищ, капитан, мне бы на обед сходить, — виновато произнес матрос.
Бондаренко посмотрел на часы: обеденное время уже закончилось, и столовая закрылась. Однако оставлять матроса без обеда в войсках считалось и считается дурным тоном. Не даром родилась поговорка «Война войной, а обед — по распорядку». Капитан позвонил в солдатскую столовую и попросил позвать к телефону свою жену. Вопрос с обедом был решен в течение нескольких секунд.
— Дуй в столовую, моя жена тебя покормит — и пулей обратно, а то, боюсь, с этой махиной сам не разберусь, — не отрываясь от машины, сказал Бондаренко.
Когда Лобанов вернулся с обеда, капитан почти полностью разобрал корпус машины.
Увидев его, офицер вытер пот с лица, сел на табурет и сказал подчиненному:
— Сходи к электрикам, возьми у них тестер, нужно прозвонить