Записки опера Особого отдела.

что тот еженедельно будет направлять именно этого матроса для уборки служебного кабинета. Такая практика существовала во всех частях ВМФ. Более того, на кораблях за каждым офицером был закреплен матрос, в обязанности которого входила ежедневная приборка в его каюте.
В десять часов от работы с документами Игоря отвлек вошедший матрос Корякин.
— Товарищ капитан, матрос Корякин для приборки прибыл, — доложил он.
— Заходи, Женя, присаживайся. Убирать сегодня не надо, давай лучше поговорим о наших делах, — капитан поздоровался с матросом и предложил присесть на свободный стул.
Они обменялись несколькими ни к чему не обязывающими фразами, а затем Чернов задал вопрос в отношении Лобанова:
— Ну, как там поживает наш академик? Жаловался, что я поймал его со спиртом?
— Не просто жаловался, а возмущался, — с улыбкой ответил парень и продолжил: — Я лучше расскажу по порядку. Предпринимать какие-то действия для установления с ним близких отношений мне не пришлось. Знакомы мы около года, он, правда, старше меня на призыв. Но учитывая, что в казарме его почти нет, то и друзей у него мало. Ко мне он сам потянулся, когда узнал, что я из Питера… Извините, из Ленинграда, — матрос смущенно прервался. Коренные ленинградцы всегда называли свой город именно так. — Учитывая, что основная масса матросов у нас либо из Поволжья, либо из Средней Азии, то нам сам Бог велел держаться вместе. Он мне все рассказывал о своей прошлой жизни, учебе в МВТУ, о своей девушке. И скажу, что до отпуска он был открытым и доброжелательным. А после отпуска, особенно после второго, его как подменили. Он перестал со всеми общаться. Отвечает как-то односложно. В казарме старается не задерживаться и сразу бежит в вычислительный центр. Если раньше мы с ребятами вечером иногда приходили к нему в карты поиграть или телевизор посмотреть, то сейчас он никого даже на порог не пускает. Хотя, казалось бы, через пару недель — дембель, а он чего-то боится. Но самое интересное в другом, — матрос сделал паузу и добавил: — Обычно все стремятся попасть в приказ на увольнение в первую партию. А этот сам попросил старшину, чтобы его уволили в июне. Такое ощущение, что у него здесь какие-то дела незавершенные.
— А с чего ты взял, что он просил об этом старшину? — спросил Чернов.
— После «залета» с вами ему объявили три наряда вне очереди. Когда он сходил в караул, то сам сказал, что попросит старшину два последующих наряда заменить увольнением в последней партии.
— И когда он об этом сказал? — уточнил Игорь.
— Да, вчера вечером.
— Хорошо, а в чем заключалось его возмущение после задержания мною? — продолжал допытываться капитан.
— Он нес спирт баталерщику. Тот достал ему две новые майки — тельняшки. Дома он кому-то их обещал. Так вот, сначала он возмущался, что спирт забрали. А потом его понесло. Начал говорить, что армия насквозь прогнила, офицеры — сплошь одна пьянь. Матрос вообще бесправный. Что вся страна такая. Извините, но я все повторять не буду, — парень в силу своего воспитания не хотел повторять услышанное сотруднику КГБ, боясь навредить своей репутации. — Скажу последнее. Он заявил, что, когда закончит МВТУ, то обязательно эмигрирует за границу и будет там заниматься научной деятельностью, потому что в нашей стране для себя перспектив не видит.
Кандидат на учебу закончил свой рассказ. Видимо, не просто было ему все произнести, потому что он весь покрылся испариной, и руки предательски дрожали. Чернов не стал больше задавать ему вопросов. Все, что хотел узнать, он сегодня услышал.
— Спасибо, Женя. Ты успешно справился со своим поручением. А теперь нужно проверить твою склонность к писательской деятельности, — Игорь пристально посмотрел на матроса и пояснил: — Оперативная работа — это не только засады, операции и конспиративные встречи с негласными источниками. Пятьдесят процентов успеха зависит от того, как опер сможет описать полученную информацию и преподнести ее начальству. Поэтому давай посмотрим, как ты справишься с этой задачей. Вот тебе лист бумаги и постарайся последовательно и подробно расписать все, что ты мне рассказал и, может быть, хотел рассказать, но упустил. — Чернов пододвинул Корякину бумагу и ручку, а сам вышел из-за стола и пересел в кресло.
— Я не буду тебе мешать. Считай, что нашего разговора не было, а тебе нужно передать мне эту информацию любой ценой. — Игорь откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.
Матрос в течение двух минут крутил пальцами авторучку, обдумывая текст, а затем, почесав затылок, приступил к написанию отчета.
Игорь молча обдумывал только что полученную информацию. Мотив действий Лобанова теперь был ему понятен. Загадкой оставалось