В отдаленном заполярном гарнизоне ВВС Северного флота командир полка разработал универсальную методику нетрадиционного поиска подводных лодок, аналогов которой в мире не существует. О его научных изысканиях в гарнизоне не известно никому. Почти никому… Однако советская разведка получает сведения о том, что спецслужба соседнего государства уже располагает копией этой секретной разработки. Найти канал утечки данной информации берется молодой сотрудник военной контрразведки КГБ капитан Игорь Чернов.
Авторы: Иванов Евгений Геннадьевич
его желание демобилизоваться в последней партии. «Корякин, возможно, прав, говоря о незавершенных делах. Но что же еще держит Лобанова? Что он не успел сделать? — размышлял Чернов. — Пора его остановить, пока он не сделал того, о чем мы догадываемся. Завтра же нужно решить вопрос с руководством о выходе на прямой контакт с Лобановым».
— Кажется, все написал, — прервал матрос размышления Чернова.
Он протянул лист бумаги капитану. Тот быстро пробежал глазами по тексту и остался удовлетворенным. Информация была изложена лаконично, сухо и в то же время объемно.
— Молодец, в тебе пропадает писательский талант. Может, пока не поздно, пойдешь учиться в литературный институт, а не ВКШ? — подмигнул Игорь матросу.
— Нет, товарищ капитан. Я хочу быть чекистом, — улыбаясь, ответил Корякин.
— Смотри, чтобы потом не пожалел, — Чернов протянул руку кандидату в органы, давая понять, что на сегодня время их общения закончилось.
После обеда капитан Чернов уже сидел в кабинете Можайского. Он передал ему отчет Корякина и молча ждал реакции начальника. Тот, в свою очередь, прочитав документ, поднял глаза на подчиненного и спросил:
— И какие мысли родились по этому поводу?
— Мотив действий Лобанова теперь ясен. Парень не просто хочет заработать себе денег на диссертации командира, но получить определенные дивиденды от иностранных спецслужб, чтобы потом сбежать за границу. Я думаю, что его вербовка ничего не даст. При таких настроениях и планах маловероятно, что он будет работать в интересах КГБ. Я предлагаю проконсультироваться с нашими юристами и довести его до уголовного дела.
— Какой же вы кровожадный, мой юный друг, — с иронией начал Можайский, — я согласен с тобой, но нужно делать поправку на возраст. В двадцать лет в нем говорит еще юношеский максимализм. Теперь что касается вербовки. Я за свою оперативную жизнь вербовал и на патриотической основе, и на материальной, и на зависимости, и даже с использованием компрматериалов. Так вот, самые работоспособные агенты те, которых вербуют либо на зависимости, либо последних. Только разговор между нами, а то потом меня обвинят в подрыве основ советской контрразведки, — чуть понизив голос, предупредил капитана подполковник. — На патриотической основе вербуют многих. Эти многие соглашаются, но мало кто из них представляет собой какую-то ценность по своим возможностям и способностям. На материальной основе работают до тех пор, пока есть деньги. В военной контрразведке это не практикуется. А вот последующие две основы заслуживают отдельного разговора. Допустим, мы завербуем Лобанова. Мы, то есть КГБ, поможем ему восстановиться в училище, и все годы учебы он будет зависим от нас. Вся дальнейшая карьера его будет также зависеть от нас. Мы всегда сможем вспомнить ему диссертацию Шкилева. Даже если он сбежит за границу, мы всегда сможем умышленно допустить «утечку» информации о том, что он агент КГБ. Уверяю тебя, не сладко ему там придется. Так что никуда он не денется. Другого выхода у него нет. Теперь дождемся результатов экспертиз и перейдем к активным действиям. Ты будешь работать с Лобановым, а мы с полковником Иващенко будем обрабатывать Шкилева.
При этих словах Чернов нахмурился. Меньше всего Игорю хотелось быть источником неприятностей для командира полка. Можайский как опытный психолог понял настроение Игоря и по-дружески заверил его:
— Не волнуйся, завершающую стадию этого дела беру на себя. Я обставлю все так, что ты останешься в стороне. Но безнаказанно его халатность оставлять нельзя. Он взрослый мужик и должен был думать, что делает.
Подполковник еще раз взял в руки отчет кандидата в органы, просмотрел его и положил в свой сейф.
Прошла неделя. За это время из Управления КГБ СССР по Мурманской области в Особый отдел поступили результаты графологической экспертизы. Как и ожидалось, почерк в тетради и в объяснительной признаны идентичными. Автором записей признан матрос Лобанов.
Еще через три дня из 8-го отдела Северного флота поступило заключение о степени секретности материала, содержащегося в представленных фотокопиях. В частности, там было изложено следующее: «Оценить степень секретности предъявленных вами материалов не представляется возможным, так как документ не имеет ни начала, ни завершающей части. Вместе с тем анализ имеющейся части материала свидетельствует о наличии в нем сведений, составляющих военную тайну».
Капитан Чернов несколько раз перечитал данное заключение и вернул его Можайскому.
— «Военная тайна» — это лучше, чем ничего, —
