В отдаленном заполярном гарнизоне ВВС Северного флота командир полка разработал универсальную методику нетрадиционного поиска подводных лодок, аналогов которой в мире не существует. О его научных изысканиях в гарнизоне не известно никому. Почти никому… Однако советская разведка получает сведения о том, что спецслужба соседнего государства уже располагает копией этой секретной разработки. Найти канал утечки данной информации берется молодой сотрудник военной контрразведки КГБ капитан Игорь Чернов.
Авторы: Иванов Евгений Геннадьевич
то с такими основаниями мы пачками можем заводить дела по шпионажу. У нас в командировках каждый третий на бабах залетает, так что теперь, всех шпионами считать? Все ваши признаки причастности к иностранной агентуре косвенные. Сейчас, после перестройки, у каждого второго кто-то из родственников за рубежом появляется. В общем, так, даю тебе еще месяц, если не убедишь меня в причастности Омельченко к спецслужбам противника, то еще год проходишь капитаном. Ты меня понял? А там посмотрим, может быть, и должности старшего оперуполномоченного для тебя многовато, при таком профессионализме.
Он еще раз посмотрел своим испепеляющим взглядом на подчиненного и презрительно рявкнул:
— Иди работать, бездельник.
При этом разговоре присутствовал Можайский, но он так и не проронил ни слова. Спорить с Иващенко не было смысла, материалы проверки стояли на контроле в Особом отделе флота.
— Езжай домой, сегодня все равно от тебя никакого толку — обратился Можайский к Чернову, — запросы я сам распишу. — Не прощаясь, он направился в свой кабинет.
Игорь ехал домой и проклинал тот день и час, когда согласился перейти на работу в КГБ. Десятки и сотни его коллег, списанных с летной работы, благополучно устраивались работать на командные пункты управления ВВС или переходили на штабную работу, и никто никогда не мог упрекнуть их в бездеятельности. Они оставались в авиации, поступали в академию и делали завидную карьеру на земле.
Следующий месяц прошел так же безрезультатно, как и предыдущий. Чернов уже подумывал, что есть смысл написать рапорт о переводе в другой отдел либо вообще на другую работу, не связанную с оперативной деятельностью. В середине октября в отдел поступила ориентировка из Управления КГБ по Мурманской области о приезде к концу месяца в область сотрудников военного атташата ФРГ. В связи с этим предлагалось направить в их адрес фотографии всех лиц, проверяемых в связи с возможной причастностью к агентуре спецслужб Германии, для постановки на контроль. Особых надежд на успех по этому поводу Чернов не питал, но тем не менее фотографию направил.
Октябрь подходил к завершению. В один из дней Игорю позвонил Можайский и сказал:
— Тебя вызывает на доклад Иващенко, подготовься доложить о проделанной работе.
— Я могу подать только рапорт на перевод, больше мне доложить Иващенко нечего, — обреченно произнес Чернов.
— Не надо так мрачно, тут пришли ответы в отношении твоего подопечного и его немецкого родственника, если правильно доложишь, то еще можно повоевать, — с оптимизмом произнес начальник.
Игорь бросил трубку и, поймав попутную машину, направился в отдел.
Поступившая информация действительно заслуживала серьезного внимания. По данным Управления КГБ СССР по Горьковской области, Омельченко в 1988 году приобрел в Кулебакском районе заброшенный дом, расположенный в трех километрах от станции дальнего обнаружения ПВО. Однако на данном участке никаких ремонтно-восстановительных работ либо строительства по сей день не ведется.
Пятнадцатый отдел ПГУ КГБ сообщил, что Хельмут Шваб неоднократно ранее посещал СССР в качестве журналиста немецкого журнала «Фокус». Данное печатное издание специализируется на освещении событий в СССР и странах Восточной Европы. Он по роду деятельности наиболее часто посещает Москву и Ленинград, где имеются постоянные представительства этого журнала.
— Что это нам дает? — вслух стал рассуждать Чернов. — Журналист — это профессия, которая наиболее часто используется спецслужбами в качестве прикрытия для профессиональных разведчиков. Используя родственные связи, Шваб легко мог завербовать Омельченко. Их конспиративные встречи могли проводиться в Ленинграде. Когда последний проходил службу в Кронштадте, выезд в Ленинград был обычным делом как по службе, так и в быту. Сейчас, на Севере, это было связано с определенными проблемами, но в отпуска Омельченко в любом случае ездил с пересадкой в Ленинграде. Да и в выходные дни не было проблемой самолетом вылететь в Ленинград. Этот вариант был упущен в ходе проверки.
— Ну что ж, логика в этом есть. Теперь посмотрим, как это воспримет Иван Петрович, — выслушав мнение подчиненного, резюмировал начальник. — А теперь иди к нему и доложи свою версию. Удачи.
Можайский похлопал по плечу Чернова и вновь сел за рабочий стол.
Полковник Иващенко молча слушал доклад капитана, периодически делая пометки в рабочем блокноте. В завершение доклада он снял очки, закурил сигарету, и откинувшись на спинку кресла, произнес:
— Эта версия могла быть принята, если бы ты ее озвучил месяца два назад. А сейчас у нас, кроме опять-таки предположений, ничего нет.
