Записки опера Особого отдела.

селе, не исключено, что там установили шпионскую аппаратуру контроля за режимами работы станции ПВО. Будем надеяться, что наши коллеги из Горьковского Управления нас не подведут и что-нибудь интересное там найдут.

Назад Можайский и Чернов возвращались в состоянии эйфории. Дело, которое продвигалось с такими потугами, наконец успешно завершилось.
— А что по этому поводу сказал Иващенко? — поинтересовался у Можайского Чернов.
— А он ничего еще не знает, — весело ответил подполковник. — Когда позвонили в отдел, он уехал в Особый отдел флота, но я там его не нашел. Так что он еще не в курсе, что его ждет.
— Тогда для него это будет сюрприз.
— Возможно, но я не думаю, что очень приятный. Конечно, с одной стороны, он выдаст этот результат наверх как свое достижение, а вот перед тобой вряд ли извинится. Иван Петрович не любит проигрывать.
— Да мне его извинения даром не нужны, мне важно осознавать, что все это время я был на верном пути.
Почти одновременно автомобиль Можайского и служебная «Волга» полковника Иващенко подъехали к зданию Особого отдела.
— Вы откуда? — спросил полковник, выходя из автомобиля.
— Выезжали в следотдел областного Управления КГБ. Наши коллеги задержали капитана 3-го ранга Омельченко во время контакта с помощником военного атташе ФРГ — победно доложил Можайский.
Иващенко строго посмотрел на Чернова, потом перевел взгляд на начальника отделения и спросил:
— Почему я, начальник отдела, узнаю об этом последним?
— Вы были в Особом отделе флота, а в Управлении срочно потребовали нашего присутствия, — дипломатично ответил Можайский.
— Зайдите ко мне оба, — строго приказал полковник.
После того как начальник отделения закончил доклад, Иващенко в течение минуты сидел молча, перебирая пальцами авторучку. Затем взял трубку телефона засекреченной связи и доложил:
— Товарищ контр-адмирал, докладываю, что в результате проведенных совместно с Управлением КГБ СССР по Мурманской области комплекса оперативно-технических мероприятий нами задержан офицер ВВС Северного флота капитан 3-го ранга Омельченко Вячеслав Михайлович в момент передачи представителю иностранного государства документов, представляющих государственную тайну.
Далее он подробно рассказывал об основаниях проверки и принятых мерах, не упустив возможности отметить свой личный вклад в успешном завершении этого дела. Затем он долго слушал речь начальника Особого отдела флота контр-адмирала Фомина, периодически вставляя уставные: «Есть», «Так точно». В завершении телефонного разговора он браво ответил вышестоящему начальнику: «Служу Советскому Союзу!», видимо, за объявленную благодарность. Положив трубку на рычаг, он удовлетворенно посмотрел на присутствующих в кабинете и сказал, обращаясь к Чернову:
— Что сидишь? Бегом готовь аналитическую справку на руководство Особого отдела флота по результатам проверки за моей подписью. — а затем, посмотрев на Можайского, обратился к нему: — А почему я не видел представление на присвоение воинского звания «майор» этому капитану? Вы что, не знаете, что за месяц до истечения срока она должно попасть в кадровый аппарат?
Можайский не стал напоминать ему о вчерашнем указании и лаконично ответил:
— Сейчас занесу, оно у меня в сейфе.
Он встал с места и направился в свой кабинет.
— Постойте, — окликнул его Иващенко, — можете поощрить Чернова своей властью, но вносить его фамилию в резерв выдвижения пока рано.
— Есть, — ответил Можайский и, едва скрывая улыбку, вышел из кабинета.

Октябрь 1974 года. США

Генерал Дэниэл Грэхем только что покинул овальный кабинет Белого Дома, где у него состоялся очень тяжелый разговор с Президентом США Джеральдом Фордом в отношении эффективности работы Разведывательного управления Министерства обороны США, руководителем, которого он был назначен всего месяц назад. Планы Конгресса США создать на базе РУМО единую военную разведку не увенчались успехом, так как это ведомство не выдерживало никакой конкуренции между спецслужбами родов войск в силу своей