Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
закидаем вас минами и снарядами, затем начнем зачистку, если вы согласны принять наши условия, то знак — белый флаг. Время четырнадцать часов двадцать минут, время пошло.
Из леса стали доносится разговоры и крики, но кто, о чем, и зачем говорил и кричал, мы не знаем, у немцев идет обсуждение.
Через десять минут замечаем около восьми импровизированных белых флагов, ну и я говорю Хельмуту:
— Хельмут, командуй, тем, кто сдается идти к одинокой сосне, ну вправо.
Затем говорю радисту:
— Передай танкистам, пусть сгруппируются у одинокой сосны и принимают капитуляцию немцев, но близко к танкам не подпускать, не менее пятидесяти метров дистанции.
Радист открытым текстом передает сообщение танкистам, и Хельмт снова берет рупор:
— Камерады, идем к одинокой сосне, слева от нас, там кладем оружие и отходя строимся.
Немцы боязливо выбираются из лесу и идут к ориентиру, тут сзади по ним (из гитлеровских стволов) какие-то упорные верблядуны начинают шмалять, почем зря, по честным немцам, те залегают и тоже отвечают. По тому месту, где расположены «непримиримые», Полуэктов кладет несколько осколочно-фугасных прибабахов. Наши пулеметы бешено шмаляют в нациков (ну, вообщето в то место, где нацики) и те затихают.
Хорошие немцы скапливаются у того самого ориентира и гора оружия сданного немцами растет, плохие немцы притаились.
— Кравцов, берешь свою роту, бегом на грузовики, и вперед на тот берег, надо охранять сдавшихся в плен, ах да и Хельмута с его ребятами возми, пусть с хорошими немцами покалякают.
Крацов с Хельмутом, вызывая своих бойцов, уходят, нам, остальным тоже надо теперь, на тот берег переправится, командую всем собираться, и бегу догонять Кравцово-Юргенсов.
Бойцы сворачивают свои позиции, а я добегаю и ныряю в кузов грузовика, обалдеть вокруг одни немцы, я значит, к Юргенсу попал. Западло, Хельмут в кабинке, и я один на один с немцами, западло не в том, что я ссу, нет западло в том, что я не говорю по-немецки, а немцы боятся меня, я же страшный комиссар. Вот всю дорогу и молчим.
И мы, молча, едем, вниз с холма, потом к мосту и от моста вправо, к одинокой сосне.
Когда наш опель-блитц, доехав, глушит мотор, я в числе первых спрыгиваю с кузова, толпой в сто-двести человек стоят «хорошие» немцы, в десятке метров перед ними холмик из оружия, а вокруг немцы уже оцеплены кравцовской ротой.
Хельмут строит своих бойцов, и «хорошие» немцы фигеют слыша команды на родном языке и вооруженных немецким же оружием, немецких парней, в немецкой же форме, но на стороне РККА. Один из бойцов Хельмута (Зигфрид Шварцнагель) кричит:
— Пауль, майне брудер, — и лезет обниматся к одному из озирающихся «хороших» немцев, офигеть, прямо индийский фильм, встреча братьев.
— Кравцов, Нечипоренко, Ивашин и Абдиев, идете к «плохим» немцам и зачищаете территорию, пехотинцы прикрываетесь танками и броневиками, вперед. Всех кто сдается не трогать, остальных нафиг, в корзину, то есть удалить. Хельмут, охранять со своими камерадами пленных.
Пехота с танками и броневиками, уходит добивать остатки «непримиримых», но у тех пыл погас, и те тоже сдают оружие, причем попался даже гауптман, командир второго батальона. Остальные офицеры, уже накрылись медным ВАЗом, короче нет больше офицеров, только жалка командир полка с штабом задержались. И само собой под раздачу не попали, видимо с ветерком едут на машинах, то есть ехали, прослышав про случившееся, наверно повернули обратно. У немцев есть рации и давно значит, сообщили, то есть не значит, а точно сообщили, орднунг.
Всего выжило чуть больше 300 немцев, примерно батальон, остальные отравились к праотцам и к праматерям чертовым, то есть кончились. К этому времени начали прибывать наши с холма, и по моему приказу, бойцы стали загружать трофеи в грузовики. А с немцами беседовал командир, первого немецкого взвода в составе РККА, товарищ Хельмут. Около получаса (а может больше) продолжалась беседа, и в результате беседы к нам перешли еще 36 немцев, то есть теперь у нас будет два немецких взвода, Первым само собой в РККА перешел Пауль, братец нашего Зигфрида, с оригинальной фамилией, которая в переводе означает Черный бренд (марка).
Остальных немцев, без оружия, и без припасов, отправили нахер, то есть восвояси, а что, убийствами мы насытились, тем более Хельмут обещал, жизнь. Кроме, того это теперь порция трупного яда в вермахт, почти триста немецких солдат, почувствовавших унизительнейшее поражение, теперь будут разносить слухи об этом. О силе бойцов РККА, о том, что бойцы РККА милосердны, и просто обезоружив, отпустили
