Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
исправления, я с ними несколько раз общался, как ты говоришь «по — комиссарски». И знаешь, по-моему, результат есть, причем у прибалта больше. Да он нам и нужнее, все-такиж обученный диверСРант, опять же немецкий знает, и т.д.
Сегодня постовую службу нес взвод пушкарей, и они (под командованием сержанта Артюхова) привели в штаб живого немца, надыбали они его, где-то в лесу, без оружия шлялся. То есть даже не шлялся, а лежал, спал мирно в лесу турист долбанный.
— Товарищ командир, этот немец валялся в лесу, романтик гребанный, обыскали из оружия у него только ложка, даже ножа и то нет, да ранец с минимумом жратвы. — Докладывает сержант.
— Ну, тащи сюда этого долбораза.
— Извините, я не долбораз, я большевик с 1917 года Бернхардт Шлюпке, — говорит мужчина лет пятидесяти в форме вермахта, подтянутый, и внешностью напоминающий Тихонова в известном фильме (Штирлиц), но на русском почти чистом языке, — бывший гауптман кайзеровской Германии. В 1916 попал в плен, при Брусиловском прорыве, был в лагере военнопленных. Там вступил в ВКП (б), после революции с 1918 — го служил в Красной гвардии, воевал командиром роты, воевал против Краснова, Деникина, в 22 уехал в Германию к семье. Так как меня могли знать как бывшего красного командира, я вернулся в Германию под именем ефрейтора Герхардта Эберта, хорошего парня бывшего со мной в плену и умершего в 17 от тифа. Он был сиротой, и никаких проблем не возникло, под этим именем призван в армию в 1938, участвовал в «освобождении» генерал-губернаторства, то есть Польши по документам ефрейтор Герхардт Эберт. На деле бывший гауптман Шлюпке, бывший комроты красной армии, член ВКП (б).
— Прошу извинения, товарищ Бернхардт, но как вы оказались в лесу и без оружия?
— Меня хотели арестовать за пропаганду против рейха, мы ж коммунисты не можем спокойно существовать, ищем трудности, я вынужден был бежать от трибунала. Увы, на фронт я не попал, все по тылам, а то бы перешел на сторону своих братьев — большевиков.
— Прошу еще раз прощения, Артюхов скажи там, что бы товарищу принесли поесть.
Через минут пятнадцать старшина принес поесть товарищу немцу, и видно было, что его распирало любопытство, раньше командир кормил немцев штыками да пулями, максимум гранатами. А что ж это за немец если его просят накормить, и причем едой а не трындюлями.
Пока Бернхардт ел, я вышел поболтать с другими командирами.
— Товарищи командиры, наши пушкари привели к нам заслуженного немца, — говорю я напыщенно как Ксюша Собачк, ну или как ПростоФиля Киргоров.
— И чем же этот немчурбас так заслужен? — спрашивает, кривясь, спрашивает Кравцов.
— Он командиром роты Красной армии во время гражданской был. За просоветскую пропаганду его чуть ихняя гестапа не схватила, и он бежал, а куда ему бежать? Правильно не в Гондурас, а к красным, то есть к нам.
— Если все это правда? То он нам очень, нужен, — рассуждает военврач, — он с немцами говорить будет на их языке. Главное чтобы в свое подразделение не попал, а формы у нас хоть завались, даже гауптманская есть.
В это время Шлюпке выходит к нам, командиры оглядывают его.
— Товарищ офицер, какие будут распоряжение? — спрашивает, у меня Шлюпке.
— Товарищ Шлюпке, у нас нет офицеров, у нас командиры, — отвечаю я.
— Простите товарищ командир, привычка.
— Нет, товарищ Шлюпке, ничего это не страшно, я кстати Фарход Каримов, старший лейтенант, пограничник. Это Абдиев, командир бронетанкового взвода, это Гогнидзе командир минометно — артиллерийской батареи, это Прибылов командир саперного взвода, это командир особого взвода танкистов Ивашин, а это целый капитан НКВД Елисеев. Немец с каждым раскланивался и представлялся:
— Бернхардт Шлюпке, бывший гауптман у кайзера Вильгельма, и бывший комроты в Красной армии.
Потом повернувшись ко мне, он спросил:
— Вы азербайджанец?
— Нет, я узбек, а откуда вы знаете азербайджанцев?
— В гражданскую я служил в 11 — армии, на Кавказе, имя у вас похоже. Хотя нет, тогда бы ваша фамилия звучала как Керимов.
— Ладно, товарищи командиры, идите к своим подразделениям, займитесь обучением бойцов.
И командиры разошлись по своим делам, а я решил поговорить с Шлюпке наедине.
— Герр Шлюпке, мне надо рассказать о том, кто мы и как тут оказались.
— Буду рад услышать герр Каримов.
— Мы остатки разбитых частей Красной армии, сбежали всей толпой из вашего, ну немецкого плена.
— Простите товарищ Каримов, но немецкий народ и Гитлер с его нацистами, это разные вещи, много немцев сражалось в Испании против франкистов. Их всех потом Гитлер по возвращении
