Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
собрали оружие, которое пригодно (особенно два Небельверфера, и дохерадзе выстрелов к ним), и танковопехотной колонной рванули вперед, к месту затайки. Когда прошли километром 15 (3 часа) грузовики вернулись обратно, и пехота погрузилась в машины, и с громадной скоростью аж до 40 км в час мы поехали на место новой дислокации. Там где мы тусовались в ночь перед рождеством, едрид мадрид, перед нападением на нападающих (тавтология, но факт) на крепость. И часика через полтора мы уже были на месте.
А сейчас, в лагере тишина, крепостники отдыхают, врач им какие-то диеты назначил, чтоб, постепенно к жрачке привыкли. Некоторые по трое суток оказывается не ели, и даже больше, и плотный обед их бы погубил. Обидно столько терпеть, не сдаваясь немчуре, воюя геройски и умереть от переедания. Потому наши медики и решили, постепенно довести порции до нормы.
Ну это все что касается вчерашнего дня, а сегодня с утра все бойцы ДОН-16, как положено занялись физподготовкой, затем завтрак, и потом командиры повели свои взводы на подготовку. Дежурный взвод вчера оборудовал стрельбище, ну поляну в лесу расчистили от деревцев. И взвод Никифорова отправился на стрельбище, надрачивать технику отстрела гансонациков. Танкисты само собой начали свои танки ласкать, Ивашина ваще от четверки немецкой хер отгонишь, даже ночью умудрился в ней спать скотина. Разведчики со своим командиром Онищуком ушли в лес, да поглубже, чтоб технику скрадывания (или подкрадывания) отточить. Саперы во главе с преподобным Прибыловым свалили тоже подальше мастрячить свои антигерманские подляны, опять наверно запчасти к «Аццкому Лисапету» готовят. Кстати у крепости вчера целых три взрывсистемы они инсталлировали, и штук десять шрапфугасов, на память, типа носи Адик на здоровье.
Даже Эрисханов себе занятие нашел, забрал с собой немецких партизан (ну бывших гитлеровских вояк) и муштрует их реалиям РККА, и партизанской войны, фотки того как эти эксвермахты мочили своих непримиримых, каждый видел, на крючке каждый капитально.
А я сижу и думу думаю, на пожрамший желудок думы прут как мухи на… короче на объект достойный интереса, мушиных вонючих инстинктов. Кто я тут, кто мы для командования РККА, что делать, и почему Чернышевский. Млеать, а при чем тут Чернышевский, хотя фиг с ним, он роман написал, а что делать тоже не знал. Прям так и написал роман «Что млеать делать». Да потому, что гладиолус. Ну, дивизия конечно хрен с ним, хоть я и в теле старлея, но я ж максимум в реале взводом командовал, мне ротный уровень как среднему американцу дифференциалы и интегралы решать (или их вычисляют?). Для меня командование полком уже как биполярная математика для чихуахуа, вот засада, тут люди в меня верят, и ждут откровений покруче, чем от Нострадамуса, ну или Ванги.
Тут подходит худой высокий дядя с петлицами полковника из деблокированных из крепости, встаю, как положено, козыряю, он говорит:
— Старший лейтенант, можно с вами поговорить?
— Да товарищ полковник, старший лейтенант Каримов командир сводного отряда из окруженцев и бывших пленных.
— По рассказам красноармейцев я понял, что ты командуешь отрядом?
— Да товарищ полковник, так получилось.
— Интересно получилось, у тебя под командованием даже капитан НКВД.
— Говорю же товарищ полковник, это сборная солянка.
— Старлей расслабься, я полковник Иван Онисимович Старыгин, и благодарен тебе и твоим ребятам за то, что помогли нам, мы как попали в ловушку 22 июня, так и думали все конец всем нам. Но, слава богу, вы успели, у нас уже и боеприпасы кончались, да и маковой росинки по два-три дня не видели.
— Просто мы товарищ полковник, слыхали, как тут плохо, и поспешили на выручку.
— А мне ваша выдумка насчет ДОН-16 понравилась, представляю, что немцы думают, откуда ж взялась у них в тылу целая моторизованная дивизия. Нука расскажи, как это вы так умудрились, до жизни такой дойти.
И я рассказал полковнику, все начиная с 22 июня, само собой все что было от 22 и до 24 со слов Онищука.
— Ну пограничники, ну молодцы, почему же теперь к своим не пробиваетесь, как требует устав?
— Товарищ полковник, пробиться к своим не имеем возможности, из двух батальонов, имевшихся у нас, до наших дошел бы только взвод. Далеко и опасно, не думаю, что мы имеем право терять бойцов, тем более тут в тылу немцев, мы уже положили их почти полк неприятеля, плюс танковый батальон их же в довесок. Теперь начнем активные диверсии, попробуем перерезать транспортные пути, чтоб враг захлебнулся от недостатка необходимых припасов.
— Логично старлей, логично, пусть уставу противоречит, но это более реально, и более
