Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
и улыбаясь смотрит на меня, причем улыбка такая добрая, такая слащавая, чувствую и этот прикалывается.
— Гутен морген герр Шлюпке, — приветствую Бернхардта.
— Послушайте Фарход, люди говорят — женщина на корабле, к неудачному плаванию, а если женщина на опеле?
— На каком опеле, — мямлю я, его-то нахрен не пошлешь, это ж Шлюпке.
— Женщина на опеле, конец статусу холостяка, — говорит Шлюпке и усмехается, — кстати прекрасная девушка, и интендант неплохой, быстро она у нас в имущественном плане порядок навела, а то у вас тут анархия была почище, чем в апартаментах уездного мелитопольского комиссара после веселого налета махновцев, она еще и в вашей личной жизни порядок наведет, желаю удачи Фарход.
Теперь понимаю, что это от чистого сердца, и я пожимаю ему руку, приговаривая.
— Спасибо Бернхардт, спасибо!
Иду в штаб к полковнику, стучусь (сапогом о сапог, домофонов-то у шалаша нема) и услышав разрешение вхожу. Полковник, почему-то задумчив, ну да разведчики молчат. Те поехали веерным способом, шерстить окрестности, еще вчера, да и колонна была подарена ведь ими. Веерный метод они делятся на три — четыре группы, веером обследуют 5-20 километров, затем встречаются, систематизируют собранную информацию. Если информация, горячая или очень вкусная, то должны сообщить в центр, а если нет, то идти дальше, так же растекаясь по сторонам, и снова соединяются для объединения собранной информации.
И вот скоро сутки как их нет, правда вчера в полдень, передали шифровку о колонне вкусной и горячей. И с тех пор молчок, вот значит потому полковник и грустен.
— Товарищ полковник, не переживайте, ребята не в первый раз в поиске, и раньше бывало, задерживались. Война есть война.
— Да я все понимаю, но в крепости мы потеряли очень много людей, если бы все погибшие там, если бы были здесь, мы бы второй фронт открыли.
Бедный полковник не знает, что в нашей реальности (а может и эта наша, просто я своим попадаловом историю поменял?) крепость пала, и из защитников выжили единицы, да и то, в концлагерях.
В шалаш входит Ивашин с старшиной, и тот зовет нас на завтрак. Вчера батальон Ахундова понарыл землянок, а плюс еще и столовую с кухней. Под сенью больших деревьев устроен навес, под ним длинные лавки и столы. На двести сидячих мест, то есть прием пищи по очереди, на всех столовую строить и траты большие, и хрена замаскируешь. Садимся с краю и принимаемся закусывать, чем бог (простите вермахт) послал, тут же вполголоса переговариваясь, завтракают бойцы ЗАР.
Закончив прием пищи, поднимаемся, и курящий Ивашин, сладко затягивается какими-то диковинными (особенно для меня) трофейными сигаретами. Я в той жизни курил, а в этой даже не тянет, но стою рядом, полковник ушел.
— Ну что Ивашин как тебе панцер четыре?
— Хороший танк, товарищ старший лейтенант, но первое; броня слабовата, против нашего КВ, да и тридцать четверки тоже, не катит. Второе; пушка тоже слабовата, даже немцы его окурком прозвали, но машинка комфортабельная.
— И что КВ или панцер VI?
— КВ, однозначно КВ, тем более мой КаВеша ждет меня в лесу, и хранит моторесурс, а этот поломается, новый отобьем.
Позавтракавшие первыми бойцы первой роты батальона Ахундова, уже вовсю стучат топорами, скрежещут пилами и стучат лопатами. У них же поручение строить зимовку номер 2, вот они и работают с утречка.
— Радиограмма, радиограмма, — кричит чеченец «дешифровщик», и бежит, не разбирая дороги к штабному шалашу. Подзываю его и беру шифровку, блин она на чеченском.
— Нука Заурбек переводи, — говорю ему, тот берет бумагу и читает сразу, переводя в голове:
— У нас все нормально, переночевали в деревне, скоро идем обратно. Онищук.
— Ну, Заурбек беги к полковнику, порадуй командира, — говорю я, и тот упорхнул как орел с места в форсаж.
Глазею, как убегает чеченец, кто-то берет меня за руку:
— Милый, мне нужно человек пятьдесят, что бы перенести, имущество из шалашей в готовые землянки.
— Так, разве уже есть готовые землянки? — спрашиваю у Маши.
— Да Прибылов, сказал, что две большие землянки-склада готовы.
Как раз выходит с завтрака Гогнидзе со своим ЗАР, и я выхожу навстречу роте.
— Лейтенант Гогнидзе!
— На месте стой, раз, два. — командует Гогнидзе.
— Гогнидзе, службе тыла необходимы пятьдесят человек, для переноса имущества в стационарные склады, назначить сержанта, чтоб командовал сводной группой, выполнять!
Лицо Гогнидзе как-то окисломолочилось, но приказ есть приказ.
— Есть, — сказал Гогнидзе, и пошел выделять полста крайних, Маша как
