Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
— Кстати, комиссар ты прав, распорядись, бедняги и так в плену намучались, а я пойду к нашим раненным схожу.
В крепости мы оставили умирать около ста безнадежно раненных, места в машинах не было, да и Калиткин констатировал, что даже эвакуация в Москву уже ничего не даст, или ранения смертельные или гангрена в поздней стадии. А около двухсот ранбольных которых Калиткин обещал вылечить, мы забрали, и они расположились в санбате, да и у Калиткина теперь еще два военврача (оба из крепости) и человек десять санитаров (и из крепости и из последней колонны пленных, которых Онищук привел). Так, что Калиткин справится, тем более медикаментов нахватали и в совхозе, и в других местах (которые от вермахта).
Кстати раненные уже по одному, по два, но уже поступают в команду выздоровевших. Затем мы их и распределяем в роты.
Машин у нас развелось как грязи, по моему пора или автороту или автобат учреждать. А то ту стоит в лесу замаскированной целая автобаза, и распределены они по подразделениям, хотя может так и нужно. Тогда ремвзвод хотя бы, да нет ремвзвод, у танкистов есть они и машины ремонтируют, не пригодился мой креатив. Но пробежался по командирам и десятка советских и германских машин через полчаса, под охраной двух ганомагов и одной «косилки» уехали навстречу колонне Елисеева, с приказом сдать колонну Кравцову, а самому на мотоцикл и лететь сюды.
Уехали, через часик тарахтят цундапы, его величество особист пожаловали, быстро посылаю бойца, что бы привели задержанного капитана. Рядом круто разворачивается мотоцикл, кто за рулем не видно, мотоциклист в вермахтовском мотоциклетном плаще, на кумполе каска, на роже очки мотоциклетные, по подбородкам узнавать не умею. С коляски важно слазит Елисеев в форме лейтенанта фельжандармерии, типа кожаный плащ, и слюнявчик металлический на шее.
— Ну комиссар, как тебе мой вид.
— Красавец, наверно встречные фрицы шарахались и памерсы нервно меняли.
— Что такой страшный фельджандарм?
— Да нет, у тебя петлицы капитана НКВД сверкают, прямо симбиоз страха с ужасом.
Капитан осматривает, себя и хохочет, видимо гитлеровский прикид впопыхах надел, петлицы с правой стороны выбились из под немецкого мундира.
— Так затемно поднялись, вот костюмчик и не осмотрел, да и немцев не попалось. Что за памперсы-мамперсы ты имел в виду братец южанин?
— Не важно, тебя в особом отделе, свежепойматый трофей ждет, пошли потрындим.
Идем с Елисеевым в землянку особого отдела, у землянки уже как сивка-бурка взнузданный типа капитан НКВД. Елисеев подходя, всматривается в капитана и бросается его обнимать.
— Васька черт, каким судьбами, тоже в окружении был? Боец, развязать!
— Елисеич, ты, что его знаешь? — спрашиваю у особиста.
— Да конечно, это мой однокашник, правда, направление у него немного секретней моего.
Охранник развязывает капитана НКВД-2 и капитаны начинают обниматься как два криминальных авторитета, потом Капитан ведет капитана-2 к себе в особый, пытаюсь просочиться за ними. Подлый Елисеич обернувшись, говорит.
— Комиссар нам надо совсекретно пообщаться, пойми и не обижайся.
Делаю вид, как будто мне ваще пофиг, да и не хотел типа особо. Развернувшись, в сердцах, топаю к Машке, соскучился, я ж ее, с утра не видел, а скоро полдень, пока дотопал до расположения начтыла (закутка в складе) слышится гул моторов, наконец, что ли Елисеевская колонна дошла?
— Машунь милая, как ты тут?
— Заткнись и иди отсюда, я занята, — говорит Машундра, подлая налоговая душа. Вот и поговорили блин. Побитой собакой иду к подъехавшей колонне, и чего это меня сегодня все гонят а? Вроде не пятница тринадцатого, ну и фиг с вами козлы.
— Всем из машины, бойцы сопроводите новичков, сперва в медсанбат, оттуда в фильтр. Водители, машины потом загнать в лес, на места и замаскировать как обычно. — командует Кравцов, и люди начинают прыгать с бортов, не дожидаясь того, что им борты опустят. Молодец бомбер, командут как-будто всю жизнь мотопехотил. Он оборачивается, замечает меня и подходит докладывать.
— Товарищ, комиссар разрешите доложить.
— Оставить Кравцов, пошли в столовую, там за обедом и расскажешь, идет? И без устава, а так по дружески, с одной колонны военнопленных же.
— Хорошо товарищ старший лейтенант.
— Да, не товарищ старший лейтенант, а просто можно Фарход, понял, кстати, звать-то тя как лейтенант?
— Василий я, Сергеич, — говорит Кравцов. И мы, дружески болтая, идем в столовку, командиры ж, нам без очереди. Там уже сидят Ивашин, Плотников ну и другие
