Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
Фурманмаха (комиссарская, хочу сказать), но надо.
По пути цепляю Савельева, он же тоже комиссар, пусть со мной идет, будем жечь глаголом сердца людей.
Подходим к шалашам огороженным, место, где расположились бывшие пленники и огорожено и охраняется, это же фильтрационный лагерь. И особисты уже начали по одному фильтровать эксплеников вермахта. Вот и поговорим с фильтруемыми, особисты прямо тут в шалашах (4 группы особистов — четыре шалаша).
— Егор, начни со второго шалаша, я с первого, — и мы, разделившись, входим в «кабинеты» особистов.
В том шалаше, ой «кабинете» беседу с фильтруемым ведет сержант НКВД Легостаев, я вхожу и Легостаев, встав, приветствует меня по уставу. Прошу его продолжать приглядываюсь к тому человеку, с кем ведет беседу Легостаев. Ого знакомая рожа, так это же Тыгнырядно, Васек мой из 24 июня. Лезу к нему обниматся, все-таки, в самые трудные сутки в жизни он поддержал меня, ну когда я только-только «попал».
— Васёёёёёёёёёк привет, ты жив, я думал тебя, тогда убили немцы?
— Товарищ старший лейтенант, меня ранили, и немцы тоже подумали, что я мертвяк, там и оставили. Потом, когда я пришел в себя, на меня наткнулись ребята такие же окруженцы как я, два дня пробирались на восток с ними, а потом ночью нас спящих взяли немцы. Ну и в лагерь.
— Легостаев, это наш человек, считай он прошел проверку, все отпусти его со мной.
— Так точно, товарищ комиссар дивизии, боец Тыгнырядно, вы свободны, охрана следующего.
Поболтали с Тыгнырядно, и отвел я его в Онищуку, когда я Петрухе рассказал, как действовал 24 июня Васек, Петруха без разговоров взял его в разведку. Оставив Васька в надежных руках, я пошел на обед.
Сижу в столовке, рядом садится начтыл:
— Как ты милый?
— Заткнись, когда я ем, я глух и нем.
— А почему так грубо?
— А уж как заслужила.
— Что, милый, а что я сделала?
— Да практически ничего, просто тупо унизила перед своими тыловиками и все, ничего страшного.
— Фарходик да когда, ты что милый.
— Давай сначала спокойно поедим, потом продолжим, не хочу умереть, подавившись, понятно!
— Хорошо как скажешь.
— Приятного аппетита, товарищ начтыл.
Поел и пошел к себе, А если Машундре нужно, то пусть меня ищет, не я первый начал. Тем более перед своими сотрудниками (или сослуживцами) меня унизила, плевать на звание, плевать на должность, она унизила во мне человека, мужчину.
И заснул блин, лежал, думал, ждал эту женщину, и заснул.
Просыпаюсь от поцелуя, так значит, ща прощение будет просить, ну я готов.
— Милый в чем дело, почему ты такой бука. Ну, ошиблась, ну сказала не то слово, я была просто занята, пойми.
— Товарищ начтыл, это не оправдание, я никогда даже будучи занят, не сказал бы тебе «заткнись», даже если это дело жизни и смерти. Даже наедине, а тем более перед людьми, поэтому иди к себе в склад, и ты вольна делать все, что хочешь. Надеюсь, мы останемся хотя бы друзьями. Все теперь иди, я хочу спать, ты сделала свой выбор там, в складе.
Машка гордо развернулась, фыркнула, и пошевеливая попкой рванула с места в карьер, строя из себя обиженную. Все теперь точно спать. 10 июня закончилось, правда не так сладко как хотелось, но уж как есть.
11 июля 1941 года где то в Белоруссии (точнее в 50-70 км от Брестской крепости и дальше)
— Эй, воин, вставай, — слышу я сквозь сон
Открываю глаза, поворачиваюсь, в шалаше сидят четыре человека: Александр сын Филиппа II Македонский (АМ), Чингисхан, он же Темучжин (Ч), Эмир Тимур он же Тамерлан (ЭТ) и Наполеон Бонапарт (НБ).
АМ: Ну что воин, поговорим, раз ты избрал своей стезей — тропу воина.
— Ну, давайте, поговорим товарищи духи, — говорю я невпопад.
НБ: Аха мы духи, а ты сам тут в данной реальности кто, — говорит мне самый образованный из великих завоевателей, именем которого потом назовут торт.
— Вы господа-товарищи тоже, что ли попаданцы, — спрашиваю я у потрясателей вселенной.
Ч: Это неважно, — говорит, теребя редкую бородку Чингисхан, — как ты думаешь, багатур (богатырь, военачальник), что нас всех собравшихся здесь объединяет?
— Вас? — спрашиваю я.
ЭТ: Нас, а не нас, то есть нас пятерых, нас и плюс тебя мингбаши (тысячник, примерно комполка)
— Если честно понятия не имею, кто вы, и кто я.
-АМ: И ты стратег (просто по древнегречески командир) и мы занимаемся воинским делом не по своей воле, мы все занимаемся воинским
