Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
легиона», да и в природе пока его не существует. Мустафа Чокай еще не вышел с предложением на Риббентропа.
Рядовой Онищук (вот сука фамилию позорит), левобережный украинец, но так же с радостным хрюканием перескочил к немчуре, прикатил им пулемет «максим» который должен был прикрывать предполье одного из ДОТов. В плену выявил хренов детектив двух лейтенантов, и донес немцам на них, выдал бедного азербайджанца за еврея, а у того документов с собой нет, расстрел, ну и потом не совсем на РККА работал.
Рядовой Стерлигов, до войны совратил девчушку из местных, был бит и осужден товарищеским судом, при появлении немцев перешел к ним, и показал склад боеприпасов, склад уничтожен, оборона расстроена.
Рядовой Юхимайтис, попал в плен честно, но там уже сломался и начал сексотить, доносить на бойцов РККА, выдал группу готовившую побег, всю группу десять человек расстреляли.
Рядовой Миронян, в плен перешел добровольно, вспомнил, что батя у него из дашнакцутюн, видимо, решил, что дашнаков немцы тоже причислят к нордической расе, и спокойно выдал группу армян патриотов. Всех его земляков семерых парней, немцы расстреляли, а Миронян и потом еще шестерил на немчуру.
Показания на каждого я перепроверил, информация подтвердилась на каждого по три и более раза. Виновны.
— Сержант, возьми десять человек, потом выведи этих, — дальше продолжаю парадным голосом, и погромче:
Именем Союза Советских Социалистических Республик, именем Рабоче Крестьянской Красной Армии, приговариваются:
Рядовой Акрамов Дилшод Маткаримович — смертная казнь через расстрел;
Рядовой Онищук Тарас Опанасович — смертная казнь через расстрел;
Рядовой Стерлигов Никифор Петрович — смертная казнь через расстрел;
Казимир Юхимайтис — смертная казнь через расстрел;
Андраник Каренович Миронян — смертная казнь через расстрел;
Приговор окончательный, сержант исполнять.
— Есть товарищ комиссар дивизии.
Писки и визги осужденных никто не слушал, предатель есть предатель, смерть им. Сержант со своим отделением ушли, и через пятнадцать минут вернулись.
— Товарищ старший лейтенант, предатели расстреляны в лесу, в округе никого не наблюдалось.
— Сержант пусть пленные (то есть остальные, которые не предатели), в случае боя, будут помогать подносить снаряды, а там будет видно.
И потом пошел наверх, в импровизированный штаб, и первым делом звоню в лес, но пока Абдиев со товарищи не вернулись. А радист сует мне радиограмму:
«Шуморо фахмидем, ба шумхо омад» (Вас поняли, удачи вам)
Осматриваю в бинокль через амбразуру окрестности, тишина, надо вылезь наружу и на верх ДОТа, осмотреться. Со мной ползет Полуэктов.
— Полуэктыч ты откель такой, со старинной русской купеческой фамилией?
— С Сергиева Посада я товарищ комиссар. И предки ни разу не купцы, ремесленники мы, пролетариат.
— Понятно, — и осматриваю окрестности, вокруг тишина, хотя нет, ого движется колонна. Всматриваюсь, а это абдиевцы едут, значит все, трындюлец немецкому складу, склад кончился, и тут вдали страшно бабахает. Что Абдиев освоил производство мин замедленного действия?
Ощупываю взглядом, через бинокль, весь горизонт как заправский локатор, нет пока тишина, что на железке, так и на шоссе, ну у нас не горит. Можно пойти потрындеть с Абдиевым, тем более колонна идет прямо к ДОТу, ну понятно не вся. Бронированные железяки отстали и рассосались по лесу, к ДОТу едут грузовики.
Выходим навстречу, машины останавливаются у главного входа, с передней колымаги спрыгивает сам Ержан и подбегая докладывает:
— Товарищ командир (отряда) склады взяты, два рейса вывезли в лес, закопали, замаскировали, один рейс привезли с собой. Остальные боеприпасы, в основном неподходящие нам калибры снарядов уничтожены. Для замедления подрыва использован бикфордов шнур, у нас потери двое убито:
Рядовой Епифанов и младший сержант Даутов.
— А у немцев, какие потери?
— Два офицера, гауптман и лейтенант, а еще 58 солдатов, раненные добиты.
— У нас раненые есть?
— Да, трое; один легко и двое тяжело, один в живот, другой в плечо, всех осматривает щас санинструктор в лесу.
За это время Круминьш успел сгонять в ДОТ и выгнал оттуда свободных бойцов и освобожденных вчера пленников. И с шутками и прибаутками началась разгрузка транспорта, часть людей просто сгружала снаряды и патроны к пулеметам, а остальные затаскивали смертельный груз внутрь, в ДОТ. Минут двадцать совместного веселого труда, и все восемь грузовиков
