Везучему парню, опять повезло, начитавшись Конюшевского и Конторовича, он попал в 1941. Но в отличии от героев первого и второго классика, наш главный герой простой среднестатистический парень, и потому ему придется просто воевать, за Родину и Сталина!
Авторы: Хабибов Фарход
поехали в лес. Ержан получил приказ полчаса на завтрак, затем оборудовать позиции в предполье.
Прошло полчаса где-то, и к ДОТУ пришли все кроме охраны. Согласно приказу, бойцы начали готовить позиции, по три капонира каждому орудию (небельверферу тоже, хрен с тобой фашисткая железяка) ну и каждой единице бронетехники, само собой. Людей поделили по объектам и начались землеройно-кротовьи работы. Я ж разлегся, на высшей точке ДОТа, осматривая окрестности, пока тишина, через примерно часик на дороге появляются грузовики пять штук, под прикрытием трех мотоциклов и ганомага. Не очень жирная добыча, пусть едут, не стоят они нашего напряга, и безвозвратных потерь в боеприпасах, минут на 10 все (по моему приказу) притаились, колонна протарахтела, и как только колонна скрылась, скрежет лопат начался снова.
Хороша земля в Белоруссии, у меня бы дома попробовали на глинисто-каменисткой почве вырыть капонир, фигвам и писец жирный, то есть полный. А тут не прошло и два часа, как наша феерия труда закончилась, позиции готовы, броневики (экипажи конечно) ушли за своими боевыми машинами, грузовики само собой остаются в лесу, нафиг нам тут они сдались, а пехота пошла в окопы. Сидим, ждем, кто-то угостил сигареткой, свежеотбитая, только со склада боеприпасов. Дымлю и пишу радиограмму:
«Анборро забт кардем, лавозимоти чангии ки ба мо даркор гирифтем, нодаркориша кафондем» (склад захвачен, пригодные боеприпасы забрали, непригодные взорвали), — и затем передаю ее бойцу, чтобы тот отнес радисту.
Сидим и тупо ждем, дорога пока пуста, первый-то вал немцев прошел, теперь видимо не так сильно валят на нашу территорию, только мы поймали расслабуху как послышался свисток паровоза, ну вот дождались. Всматриваюсь до боли в глазах, нет отставить, бронепоезд едет и не с Польши, а совсем, наоборот, с Белоруссии в Польшу, наверно ремонтироваться, пусть катят, они нам как собаке восемнадцатая нога. Опять отдыхаем, даем радиограмму в центр: «хамма чо чим, поида истодаем душманро» (везде тишина, ждем врага). Проходит полчасика, теперь опять паровозный гудок, всматриваюсь в оптику, охо, с нужной стороны идет поезд, ну добро пожаловатьСЯ, будет вам хлеб-соль (соль правда Бертолетова, а хлеб Нобелев, динамит-то есть).
— Всем по местам, внимание, всем приготовится, — все начинают, заняв места готовиться к бою, — Осколочно-фугасным заряжай!
— Давай Полуэктов, дальше сам, свои эти «квадрат надцать прицел надцать», я в них ни в зуб ногой.
Длинный грузовой состав подползает сколопендрой гитлеровски-подлой к мосту, Полуэктов, что-то там командует, и пушки наведены, ну все фашистня, молитесь, щас вам по шесть 76 миллиметровых осколочно-фугасных круасанов будет прилетать каждые несколько секунд. Поезд вкатывается на мост, а летеха артиллерист пока молчит.
— Полуэктов, ты что заснул?
Тот пальцем призывает меня к молчанию и как только паровоз выходит из-за ферм моста, Полуэктов кричит:
— Огонь!!!
БАМС, снаряд из третьей пушки бьет в паровоз, паровоз рвется по швам, и тучи пара, поднимаясь, окутывают его. Паровоз сходит с рельсов, и заваливается на противоположную от нас сторону.
— Заряжай, огонь, заряжай, огонь! — кричит бог бога войны, и осколочные снаряды рвут и корежат вагоны, столпившиеся на мосту. Бабамс сдетонировали, какие-то гремучие грузы в шестом по порядку за паровозом вагоне, и мосту это не понравилось, пролет, на котором находился взорвавшийся вагон валиться набок. Вагоны горят, и снова раздаются и раздаются взрывы снарядов и боеприпасов из поезда, падающие вагоны тянут в реку за собой остальных своих собратьев.
Классно, фига немцы смогут починить мост, у нас в лесу еще боезапас заныкан, так что добро пожаловать на Голгофу для гитлеровцев. Все мосту кранты, лечится ему долго и безуспешно. Можно на добивку отправить, конечно, танки, но не фига светить ими, пусть пока в загашнике поваляются.
Все обстрел закончен пушкари отдыхают (заработали отдых), только снайперы постреливают, кого-то они там, у поезда покойного превращают в безвозвратные потери вермахта. Это вам за Брест, это вам за Минск, это вам за СССР короче, получите и распишитесь.
Из лесу принесли обед, не зря же полевую кухню тащили, и все с прекрасным аппетитом поглощаем еду, мостик порвали, а это помощь фронту. Починить пока фигвам, мы ушами похлопывать не собираемся, короче мы суперзаноза у немцев в седалище, и долго им выковыривать придется, это вам не 22 Июня, это 12 Июля.
Пожрамши, снова лезу на крышу, и высматриваю в бинокль окрестности, пока тишина. Лежу, курю (угостили, сволочи приучивают) и обозреваю
