Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
одному ему известном. – Вот заблудимся тут или тигра нас сожрет… Мне один местный рассказывал, что тигров этих здесь – пропасть! Чуть зазеваешься…
– Не бухти, – бросил через плечо Иван Лапин, давно уже пожалевший, что взял с собой приятеля. – Врет твой местный.
– Ага, врет… Я сам клык видал. Большущий – сантиметров тридцать длиной. Острый! Как ятаган турецкий! Чиркнет такими клыками по горлу и все – пишите письма.
– Не будет тебя тигр жрать.
– Почему это? – обиделся неизвестно на что Лапин.
– А хищники дерьмо не едят! – захохотал Иван, довольный, что подколол простачка.
– Пошел ты… – окончательно обиделся Николай и надолго замолчал.
Но когда рядом только один человек, хотя бы и надоевший за прошедший год хуже горькой редьки, а вокруг на десятки километров сплошное безлюдье, на разговор тянет как бы само собой. Пусть знаешь, что сбитое дыхание потом еще аукнется тебе, когда полупустой «сидор» на спине превратится в десятипудовую гирю, ноги ни в какую не захотят сделать еще шаг вперед, а до вожделенного привала еще будет как до победы коммунизма… И Мякишев снова завел свою шарманку:
– Знал бы, что так далеко, да все в гору – нипочем не пошел бы с тобой, Ванюха. Да и протаскаемся тут без толку, а жрать потом на что? Тут ведь не как при Советской власти – задарма никто не накормит…
– Ну и нуда ты, Колька, – обернулся на ходу Иван. – Знал бы, что такой бабой стал, – нипочем бы с собой не взял. Горбаться тут на руднике на дядю.
– На дядю, не на дядю, – резонно заметил Николай. – А на хлеб да на крышу над головой имели. Ну и на прочие удовольствия…
Он припомнил разбитную деревенскую вдовицу, дорогу к которой натоптал еще по осени, и сглотнул слюну.
«Ну и что с того, что к ней целая очередь, будто в сельпо, – подумалось мужику. – Баба чистая, справная, дело это уважает… Опять же, и самогон у нее завсегда имеется, и закусить чего… И с фасада не страшно взглянуть. Да и с тыла тоже…»
Перед мысленным взором встала румяная, крепкая, что называется – в самом соку, вдовушка. Всегда привечала, никогда не гнала… Хитрущая бабенка: вроде бы и знаешь, что не первый у нее, и даже не сто первый, а все равно – ноги сами идут по знакомой тропке… Привораживала она мужиков, что ли? Говорят, что бабы способы всякие знают.
– Про Танюху, что ли, вспомнил? – опять поддел приятеля Ваньказараза. – Знатная баба, одобряю! Во всех ракурсах знатная! Помню, было дело…
Но только шедший сзади Мякишев начал наливаться мутной злобой, прикидывая, как бы прихватить с каменистой осыпи голыш поудобнее да наладить насмешника этой каменюкой по кумполу, прикрытому засаленной кепочкой, как тот встал, будто вкопанный, да так неожиданно, что налетел на него сзади Николай, как на стенку.
– Ты что, Колька – с Танюхой своей меня перепутал? – стоялым жеребцом заржал Иван. – Ты это брось, охолонись. Статья, говорят, за это дело есть – враз с лагерной тачкой осватают, и пикнуть не успеешь!
– Чего встал! – пихнул его со злости в спину кулаком Мякишев. – Топай, давай! До вечера еще далече!
– А некуда топать, – Лапин в подтверждение своих слов скинул с плеча видавшую виды трехлинейку, купленную изпод полы почти на все заработанные за зиму на руднике деньги – в тайге безоружному делать нечего, особенно в такой, и принялся неспеша освобождаться от вещмешка и прочей амуниции. – Все, Кольша, – пришли мы.
– Куда пришли?
Николай оглянулся и ничего особенного вокруг не приметил: все то же каменистое русло узенькой таёжной речушкипереплюйки, виляющей часто и резко, редкий кедрач да огромная скала, похожая на голову сказочного великана, по горло ушедшего в землю. Обычный, набивший оскомину пейзаж, виденный по дороге настолько часто, что казалось – не идут они с приятелем кудато, а нарезают по тайге огромные круги, раз за разом проходя по своим же следам.
– На место пришли, дружок ты мой золотой!
Куда только девалась обычная язвительность приятеля. Цвел он широкой улыбкой, и казалось, весь свет готов было возлюбить вкупе с Николаем Мякишевым, вековыми кедрами и скаламигигантами.
– Толком сказать не можешь?
– Почему не могу? Могу, конечно. Только ты присядь, Колюня, а то упадешь еще ненароком, а камни жесткие, бобо будет…
И поведал Иван действительно опешившему другу такую историю.
Выходило, со слов Лапина, что весь его род от пращуров, вместе с Ермаком Тимофеевичем до Сибири дотопавших с Русиматушки, льнул душой к золоту. Не ювелирами были предки Ивана, и уж точно не богатеями, а теми, кто золото это у землицы отымает да дальше по свету пускает. Не принесло неверное старательское счастье Лапиным ни палат каменных, ни зажиточности, но все ж не совсем отворачивалась от них Золотая Баба, что
